Чтение онлайн

Многие из них были иностранцами, людьми с сильным акцентом, странными обычаями и огромным стремлением использовать все возможности, предлагаемые Западом. По большей части сюда приезжали ирландцы, корнуэлльцы и валлийцы, которые нанимались в шахту и жили в ее тени в лачугах и общежитиях, называемых «Уголком Дублина». Также сюда ехали китайцы, работающие с иссякшими золотоносными россыпями и бросовыми отвалами от добычи серебряной руды, с которыми не хотел возиться «Консорциум Четырех Вальтов». Китайцы построили свои лачуги на окраине города, за рекой, где до сих пор, напоминая шрам, в траве оставался круг голой земли от давно разрушенной типи.

В Радужных Ключах появилось постоянство, которого раньше никогда не было. Большинство зданий по-прежнему строились из грубо отесанных бревен, но некоторые, такие как «Суд профсоюза горнорабочих», возводились из необрезной доски. Беспорядочным улицам, подобно паутине мало-помалу оплетшим холм Танец Дождя, дали названия, которые нанесли на деревянные таблички для тех, кто умел читать.

В цирюльне Льюка мужчина теперь мог держать на полке свою собственную чашечку для взбивания пены, как своего рода знак, что он придет сюда бриться и завтра, и на следующей неделе, и через неделю.

Змеиный Глаз обзавелся фамилией, чтобы дать название новой конюшне, которую построил в 1881 году. Написанная ярко-красной краской вывеска над большими двустворчатыми воротами гласила: «Извозчичий двор Смита. Лошадям стойло и ковка, экипажи внаем и для продажи». Сэм Ву в своей лавке наряду с мешками семян, ножницами для стрижки овец и лассо из воловьей кожи теперь торговал динамитом, касками и фитилями. Энни-пятак бросила дальние перевозки и работала на своей упряжке мулов в «Четырех Вальтах». А Ханна Йорк преобразила убранство «Самого лучшего казино Запада», установив позолоченные зеркала, медную леерную стойку и настелив паркетный пол, и теперь заведение выглядело словно великосветский дом греха, почти как в Сан-Франциско или, возможно, даже в Нью-Йорке.

А ещё в Радужных Ключах появилась школа – окрашенное в красный цвет здание с сосновым флагштоком во дворе и медным колоколом на крыше. 

* * * * *

Днем четвертого июля 1883 года шахтер вышел из барака в «Уголке Дублина». Положив руки на бедра и запрокинув голову, он глубоко вдохнул теплый пахнущий шалфеем воздух.

– Чудесный день, – вслух сказал Джере сам себе. – Чудесный день для праздника. – Джере была по душе идея празднования Дня Независимости, ведь корнуэлльцы веками стремились к свободе.

Скалли заметил малышку Мэг Дэвис, бредущую по пыльной дороге с полной букетиков цветов соломенной корзиной в руках, и помахал ей.

– Хотите купить цветы своей девушке, мистер Скалли? Это обойдется вам всего в пятак, – сказала она, сделав неудачную попытку улыбнуться. Девчушка тяжело переживала смерть своего брата Рольфа, весь «Уголок» скорбел по молодому подсобнику.

Джере наклонился, чтобы получше рассмотреть букетики в корзине.

– Дай-ка взгляну, что у тебя здесь.

– Колокольчики, степняки и ландыши. Только сегодня собрала. Какие вам больше по душе?

Джере не отличал один цветок от другого за исключением, разве что, роз.

– Пожалуй, возьму оранжевые, – выбрал он.

Мэг Дэвис вытащила из корзины букетик оранжевых цветов, одновременно ловко закинув в карман передника пятак Джере.

– У вас есть девушка, мистер Скалли?

Оглядев дорогу вперед и назад, он наклонялся, пока не приблизился носом к веснушчатому носику девочки, и приложил палец к губам.

– Только никому не рассказывай.

Малышка сжала губки, но ее глаза заблестели от смеха.

– Я не... О, смотрите, сюда идет ваш брат! – вскрикнула она и, хихикая, заторопилась дальше по улице.

Джере снял свой котелок, засунул букет в тулью и, водрузив шляпу обратно на голову, с легкой улыбкой на лице повернулся.

– Чертовски вовремя... – Он вытаращился при виде брата, облаченного в коричневый костюм в крупную клетку, белую рубашку с жестким воротничком и желтый галстук. – Бог мой, да ты выглядишь милее первоцветов на дамской воскресной шляпке.

 Дрю Скалли картинно потянул носом воздух и поморщился:

– Фу! От кого это тут разит похлеще, чем от матроса в субботнюю ночь? – Смеясь, Дрю схватил брата за руку и потянул за собой по грязной дороге в сторону города. – Не тушуйся, братишка! Нас ждут пиво и девочки, и они не начнут веселиться без нас.

Празднования проходили на северной окраине города на большом лугу, граничащем с рекой. В воздухе витал сладкий запах смятой травы, пороха и цыпленка с приправами. Музыканты из профсоюза горнорабочих играли грустную песню «Девушка, которую я оставил», но музыке приходилось соревноваться в громкости с хлопками дюжин флагов, треском петард, звоном подков и криками детей, вылавливающих яблоки из лошадиного корыта.

– Глянь-ка, – указал Дрю на новый деревянный помост с расположенной в центре глыбой гранита почти двухметровой толщины. – Чуть позже состоятся соревнования по бурению. Что скажешь, если мы тоже примем участие?

– Что? В воскресных костюмах?

– Если выиграем, то кому какое дело, во что мы одеты.

Джере провел пальцем под жестким воротником рубашки. Он уже вспотел. Солнце начало припекать в открытом поле, но миссис Йорк, на редкость предприимчивая женщина, установила рядом с осиновой рощицей навес, где Шило продавал пиво и сарсапарель, чтобы запить жару и пыль.

И стоило Джере подумать об этой оборотистой особе, как она тут как тут. За компанию с доброй половиной Радужных Ключей любуется на выставленную в центре луга новую городскую пожарную вагонетку. Яркая женщина с яркими волосами эта миссис Ханна Йорк. Сегодня она облачилась в слои кружева кремового цвета, оборчатые и воздушные, словно посыпанный сахаром марципан.

Дрю тоже заметил миссис Йорк, и его лицо посуровело, как всегда, с тех самых пор, как они были мальчиками на побегушках в шахте, если он чего-то захотел и решил этого добиться. Не существовало никого столь же упорного как Дрю, когда тот вцеплялся зубами во что-то, чего страстно желал. Он ни перед чем не останавливался. Ни перед чем.

Джере тихо вздохнул. Его младший брат гнался за целым мешком проблем. Эта Ханна Йорк относилась к тому типу женщин, которые прожуют такого, как Дрю, и выплюнут его обглоданные косточки, даже не поперхнувшись. Джере схватил брата за руку.

– Я бы не отказался от пива.

Дрю повернул голову, в его глазах горели желание и кураж.

– Да неужто?

Губы Джере изогнулись в слабой улыбке, но пальцы сильнее сжали руку брата.

– Да. Пиво не помешало бы. Охота промочить глотку чем-то приятным.