Чтение онлайн

Что бы ни подразумевал тот его жест с подарком, это осталось в прошлом. Но еще вероятнее, что шоколад был лишь знаком дружеского расположения и не более.

С Вадимом получилось увидеться и обменяться парой фраз утром в понедельник. Было только две минуты девятого, когда я пришла на работу. Думала, пока одна в офисе, поэтому вздрогнула, когда он окликнул меня, только что усевшуюся на свое рабочее место.

– Арина, доброе утро.

– Доброе утро, - я повернулась к нему.

Сделав пару шагов от двери в офис, он остановился и, лучезарно улыбаясь, развел руки в стороны:

– Ну как? Теперь все в порядке? Одобряете?

К черному костюму, одному из тех, что он носил ранее, Савельев подобрал лавандового цвета сорочку и черный галстук в полоски похожих оттенков, скомбинированных так, что получались ромбики. Эффектная классика, сделавшая его солиднее, безусловно. Но сейчас, с этой своей бесовской улыбкой, блеском удовольствия в глазах и разведенными по сторонам руками, он выглядел разрезвившимся мальчишкой, впервые примерившим деловую одежду и не воспринимающим ее всерьез.

– Да, вполне, - я восхищенно улыбалась ему, оглядывая целиком: от лица с сияющими яркими глазами до носков черных ботинок и снова вверх, от ботинок – к лицу.

– Пять баллов, значит? – он довольно рассмеялся.

– Не сомневайтесь.

Наэлектризованное молчание, переполненное какими-то невысказанными мыслями, волнующее и щемящее напряжение повисли между нами. Я не понимала, как себя вести, может быть, что-то еще следует сказать ему? Некорректно было бы повернуться к монитору и заняться бумагами, ожидающими моего внимания с пятницы, оставив своего молчащего, будто чего-то ожидающего начальника стоять за своей спиной, но… очень хотелось. Хотелось избежать этой ситуации, ставшей неловкой из-за того, как он смотрел на меня, и того, как из-за этого чувствовала себя я. Поправила пряди волос, вылезшие из узла на затылке, когда снимала берет, на секунду бросила взгляд на свой стол – дала Вадиму понять, что пауза затянулась.

– Снова завалены работой? – он приблизился ко мне, хмыкнул, разглядывая файлы, приготовленные для обработки. – На этой неделе ее еще и прибавится из-за акции. А я завтра должен ехать в Питер, - добавил ворчливо.

– Все-таки не обошлись без вас? – я защелкала мышью, открывая программу, игнорируя нервозность, пробужденную близостью Вадима, прогоняя из сознания картинки нашего пребывания в торговом центре в минувшую субботу.

Будто бы это было час назад, так живо помнилось, как он улыбался, задорно смеялся, как держал мои руки в своих в момент, когда мы подбирали галстуки, как глубокие глаза пронзительно смотрели в мои тогда, когда во время нашей беседы в ресторане я опрометчиво дотронулась до его запястья…

– Увы, не обошлись. Пары дней хватит, чтобы утрясти образовавшийся форс-мажор, а потом я надеюсь, что… - Савельева прервал звонок стационарного телефона на моем столе.

– Простите, - я извиняюще улыбнулась, подняв на него глаза, и сняла трубку.

Две или три минуты он нетерпеливо топтался рядом, читал распечатки таблиц отчетов, сложенные в лотке, беря из стопки по одной и аккуратно укладывая на место. Ждал, когда я закончу. Но звонили по поводу намечающейся акции, менеджер одной из торговых точек, разговор в этом случае коротким никогда не выходил. В конце концов я снова взглянула ему в лицо.

Бездонные серые глаза, безмолвно вопрошающие о чем-то. Я замерла, едва слыша свою собеседницу. Воспользовавшись моей невольной заминкой в телефонной беседе, Вадим тихо произнес:

– До встречи, - и ушел.

Еще долго вспоминала этот его взгляд. Понимала, что, не будь я занята разговором, наше прощание вышло бы иным. Но каким?

В обеденный перерыв на следующий день получила от него смс: «Здесь ужасно метет. Не потому ли, что вы не пожелали мне удачи?» Взвинченная, ошеломленная, я долго обдумывала, следует ли мне отвечать. Все же спустя час набрала, усмиряя дрожь в пальцах: «Удачи!»

Очень необычно, насколько мы сблизились за столь короткий срок. Так необычно, что возможно, это всего лишь очередное мое заблуждение.

Вечером в пятницу я достала из шкафа платье, в котором собиралась появиться завтра, придирчиво оглядела его сзади и спереди, но не возникло желания примерить. Рассеянно отметила: вырез на спине так глубок, что от колготок придется отказаться, пара же черных чулок должна лежать где-то в ящике комода. Нашла черный клатч, припоминая, что ему уже лет пять или даже шесть. Еще раз обула новые черные туфли с ремешками и вставками на носках в тон платью, прошлась по квартире.

Нет, я не чувствовала себя комфортно, готовой выставить себя на этот своеобразный аукцион оценивания моих качеств как личности и профессионала через оценивание элитарности своего наряда и ширины улыбки. Представила, как буду поддерживать беседу, все время мысленно возвращаясь к вопросу, верит ли мой собеседник распускаемым обо мне слухам.

Отторжение. Усталость.

Единственный человек, с кем можно поговорить по-настоящему, с кем вообще хотелось бы говорить, будет очень занят. Ведь это его вечер. И даже если бы был не его… Я уже решила, что в наше общение будет лучше вернуть прежние границы, пусть много раз сама же и нарушала это решение, не желая ранить его.

Когда я ложилась, позвонила Люся, чтобы засыпать меня последними советами по макияжу и укладке:

– Аринка! Если ты не распустишь волосы, я доберусь до тебя, слышишь? – напутствовала сестра.

Я сонно улыбалась, слушая ее угрозы:

– Мне интересно, как ты узнаешь, если я не распущу?

– Уж как-нибудь, не волнуйся. Загляну в волшебное зеркало свое.

Мне было и приятно и беспокойно от того, как настойчиво, слепо, с детской наивностью деля мир на черное и белое, Люся пытается устроить мою жизнь.

***

– Кто-то скажет, что четыре года – это ничто, пустячный, смешной срок, который ни о чем не говорит и не является гарантом стабильного радужного будущего. И будет прав. Но для «Мэнпауэр» эти четыре года значат очень многое. Они означают, что мы прошли первый этап, миновали прибрежные рифы и опасные течения. Преодоленные трудности проверили нас на стойкость, ловкость и сообразительность. Эти четыре года – наша первая мудрость, а ее мы положим в специальный сейф и будем при всяком необходимом случае вытаскивать и, возможно, хвастать, а возможно, использовать по назначению, то есть для того, чтобы двигаться дальше. Так что вперед, коллеги, друзья, болельщики и деятели!

Заканчивая речь, Вадим Савельев сверкнул улыбкой и поднял свой бокал шампанского, в ответ собравшиеся в фуршетном зале сделали то же самое. На экране за спиной Вадима замелькали фото: стены агентства, лица обнимающихся с улыбками или же погруженных в работу сотрудников, тренинг-зал с коллективными снимками промоутеров – множество кадров рабочей рутины и постановочной съемки.

Как только мой руководитель умолк и ушел со сцены, ее тотчас же заняли музыканты, к микрофону скользнула певица. Зажужжали голоса, послышался смех, мои коллеги и гости немного расслабились, задвигались, часть столпилась у столов с едой и напитками, и толчея усилилась, будто обтекая небольшой прямоугольный зал, заполненный смесью запахов туалетной воды, кожи, нарезанных фруктов, сыра и колбас.