Чтение онлайн

– Лара дома, созванивались с ней… минут семь назад. Следующий звонок сделать минут через восемь? Устраивает такая длина поводка?

Вадим язвительно отрезал:

– Главное, чтобы тебя устраивала.

Я не хочу здесь находиться. Необходимо срочно уйти отсюда, избавиться от цепляющегося, вызывающего дурноту любопытства гостей и сотрудников. И от обоих братьев, по собственному желанию выставляющих себя в жутком неприглядном свете.

– А тут бабка надвое сказала.

Я сделала шаг в сторону, порываясь уйти. Крепкая мужская рука, рука Вадима Савельева, вдруг удержала меня на месте. Он ближе притянул меня к себе, своим бедром я почувствовала его бедро, а после отпустил, скользнув по талии пальцами, позволив чуть отодвинуться. Коротко взглянул на меня, прося остаться.

Что он делает? Зачем?..

Растерянно, нервно, я затеребила волосы, бездумно уставилась на узорчатые голубые изгибы напольной вазы у противоположной стены.

– Ну а ты, вижу, действительно продуктивно работаешь над исправлением моих ошибок. – Такое говорил человек, когда-то представляющийся мне, совершенно ослепшей, деликатным, стремящимся к объективности. Говорил цинично, вызывающе. – Но ведь не факт, что я не натворю новых. Все будешь исправлять, да?

– Арина, ты заскучала, из Вадика плохой кавалер, - неожиданно обратился Дима ко мне. Я вздрогнула, на секунду взглянула на него, уловила подтекст этого игривого, насквозь искусственного добродушия – намеренная острая подколка. – Как насчет танца со мной?

По инерции взглянув в сторону сцены, с облегчением поняла, что музыканты возобновили игру, несколько пар начали двигаться под первые такты новой композиции. Встретилась со взглядами, направленными на нашу тройку. Все как будто в ожившем кошмаре...

Музыка, безусловно, перекрыла голоса братьев, но оставались мимика и язык тела. Любой желающий мог прочесть и читал по лицам и позам, до какой степени безобразно разворачивающееся между Вадимом и Димой взаимодействие. Как получилось, что в него вовлечена и я?

– Я… - начала было, но Вадим вдруг с яростью спросил брата:

– Ты не ошибся ли с приглашением?

Меня передернуло, я снова сделала безуспешную попытку уйти.

Почему он не отпускает меня?

– А ты сам не ошибся ли девушкой?

Почему он заставляет меня слушать это?

– Я-то уж точно не ошибся. Она не будет танцевать с тобой.

Низко наклонив голову, я вперилась взглядом в зеленые носки своих туфель. Пальцы все крепче впивались в кожу клатча, я едва ли замечала это.

Омерзительно… Как же это омерзительно.

– Не понял, ты теперь и за нее решаешь? Что, дело так далеко уже зашло?

Чувствуя, что меня вот-вот начнет колотить, я поспешно вмешалась:

– Спасибо за приглашение, Дмитрий Евгеньевич. – Он изумленно приподнял брови в ответ на это обращение, я же сосредоточилась лишь на том, чтобы мой голос не дребезжал. – Но, и правда, придется отклонить его. Мне нужно отойти, простите.

Повернувшись к Вадиму, я посмотрела на него – красноречивый долгий взгляд. Эта ситуация неприятна, даже больше – невозможна. Я хочу уйти. Как можно быстрее.

– Еще минутку, Арина, пожалуйста, - его глаза умоляли, в них мелькнула какая-то боль и беззащитность.

На подгибающихся ногах я осталась стоять на месте, на миг прикрыла глаза ладонью и сложила руки на груди.

– Да, минутку, Арина, тоже вас прошу. Тут очень интересный выходит поворот, правда, Вадик? Освободил место для себя, правильно понимаю?

Тон Дмитрия был ядовитый и плоский. Никогда не думала, что он способен на такой.

– А оно было занято разве?

Это нелепица. Безумие.

– Не сомневайся, было.

– Именно, что было. Дим, только не строй из себя жертву…

Я не желала разбираться, что происходит и почему. Что вообще случилось с этими двумя мужчинами, старший из которых всегда казался образцом благоразумия и выдержки, а младший – тем, кто в любой ситуации сохранит чувство юмора и оптимистичный настрой? Будто в трансе, глядела на танцующих, поражалась разительному контрасту: умиротворяющие, осторожные, печально ласкающие минорные лады музыки и потрескивающая агрессией, взвинчивающая нервы, сжигающая гневом атмосфера, словно заключившая нас троих в плотный, непробиваемый шар-вакуум.

– Еще тогда в Питере мы с тобой обсуждали…

– Ах, тогда… - презрительно и насмешливо протянул Дима.
– Тогда девушка нареканий у тебя не вызывала, все верно. Точнее, ее отец не вызывал. Деловые интересы – твой приоритет. Удачно сложилось, что у меня к ней не деловой интерес был, да, Вадик?

– Был, есть и будет.

– Разумеется! Ты позаботишься …

– Простите, - невыразительно, сквозь спазм в горле проговорила я и, нарушив всяческие приличия, решительно отошла от братьев.

– Арина! Подождите!

Вадим.

Не сбавляя шага, я шла к выходу на лестницу, намереваясь спуститься в вестибюль и одеться. Не глядела на людей, но так ясно чувствовала на себе их ощупывающие, жгущие любопытством взгляды, так ясно слышала вопросы, звучавшие в их мыслях: что же там случилось между ними? при чем здесь она?

– Арина, - совсем близко, практически рядом с ухом.

Действуя рефлекторно, я отреагировала, резко развернувшись на каблуках, и нос к носу столкнулась с Савельевым-старшим.

Его глаза плавили сожалением и тревогой, поэтому я перевела взгляд на фуршетные столы, стоявшие в отдалении за его спиной. Синтетический глянец белоснежных скатертей, а на нем хаос из посуды, остатков фуршетных закусок и гордые башни ведерок с охлаждаемыми в них бутылками шампанского.

– Пожалуйста, простите, что так вышло. Дима наговорил…

Довольно. Я задыхалась.

– Ничего страшного. Мне пора ехать. Хорошего вам вечера.

Повернулась, чтобы уйти, но он неожиданно остановил меня, мягко ухватив за руку чуть выше локтя, вновь проникновенно заглянул в глаза:

– Арина, пожалуйста.

Сглотнув, я разжала стиснутые челюсти. Сдалась. Из-за взгляда серых, таких живых и понимающих глаз.

То, что проделывал со мной Дима. А теперь проделывает Вадим. Это проклятие, что глаза братьев так схожи.

– Вам нужно вернуться, - вкрадчиво попросила я. – Поговорите с братом, узнайте, чем он недоволен, расскажите, почему сердиты вы. И желательно, наедине друг с другом. А мне действительно нужно уехать.

Еще мгновение он удерживал меня, смотрел с каким-то сумрачным недоверием, настоятельной просьбой и после отпустил.