Чтение онлайн

— Надо же только придумать такое, — бубнил себе под нос Эдгар, склоняясь над собаками и поудобнее укладывая их головы на соломе. — Сущие дьяволы эти Равенспиры, гореть им в адском огне!

— Вы все почему-то совершенно не сомневаетесь, что знаете, кто сделал это, — заметил Саймон, опускаясь на перевернутый бочонок для воды и поудобнее устраивая больную ногу. Его глаза цвета морской волны были холодны, как лед горных вершин.

— Ага, — без всякого выражения ответил Эдгар. — Да и как не догадаться. Чем грязнее дело, тем больше оно им по душе.

— Помоги мне, Эдгар!.. — бросила запыхавшаяся Ариэль, вбегая в конюшню и опускаясь на колени рядом с Ромулом и Ремом.

Подле себя она положила какое-то подобие воронки из плотного холста и две большие чашки с отвратительно пахнувшим месивом.

— Что надо делать? — Саймон тоже опустился на колени рядом с женой, стиснув зубы, чтобы не застонать от боли.

Ариэль быстро взглянула на него.

— Это дело не для вас, милорд, — возразила она. — Мне нужно прочистить им желудок и кишечник. Даже если вы и не боитесь испачкать себе руки, думаю, вы не захотите испортить свой костюм.

— Я не столь брезглив, как вы думаете, — возразил он. — Пусть Эдгар приподнимет собакам головы, а я разожму им челюсти. Вы же вольете им в глотки эту микстуру из чашек. Кстати, что там?

— Соль, горчица и сенна, — ответила Ариэль. Саймон скривился, но тут же, когда Эдгар приподнял на сгибе руки собачью голову, решительно взялся за челюсти, разжимая их.

Закусив губу, Ариэль просунула сквозь собачьи зубы конец воронки и понемногу начала вливать в пасть густую жидкость. Пес слабо забился.

Саймон почмокал губами, успокаивая Ромула, и поскреб пальцами шею собаки. Животное инстинктивно сделало глотательное движение. Ариэль терпеливо ждала, пока вся жидкость до последней капли не попадет по назначению, и затем вылила в воронку остаток жидкости из чашки. Собака закатила глаза, и Саймон понял, что не будь она так слаба, ему бы не поздоровилось.

Ариэль не хуже его понимала это, но, успокаивая пса ласковым голосом, упорно продолжала свое дело. Саймон снова поскреб горло собаке, и наконец все содержимое первой чашки оказалось в желудке Ромула.

— Сработает через пару минут, — сказала Ариэль. — А теперь нам надо проделать то же самое с Ремом.

Когда они заканчивали проделывать такую же операцию со вторым псом, тело Ромула неожиданно конвульсивно задергалось, извергая на солому содержимое желудка и кишечника. Дурно пахнущая масса разлеталась во все стороны, но Ариэль не обращала на это внимания; когда последние капли содержимого второй чашки оказались в желудке Рема, она уселась подле собак, поглаживая их покрывшиеся испариной бока и нашептывая им что-то ласковое.

После того как микстура подействовала и на Рема, Ариэль уложила головы собак себе на колени и неподвижно застыла на соломе, но через минуту, оглядев перемазанных животных, сказала:

— Нельзя оставлять их так. Надо их вымыть и переменить солому.

— Ариэль, дорогая моя, они умирают, — возразил Саймон, не в силах больше смотреть на происходящее. Наклонившись к Ариэль, он обнял ее за плечи. — Неужели ты ничего не видишь? Оставь их в покое.

Ариэль сбросила с плеч ладони мужа столь яростным движением, что он едва не потерял равновесия.

— Они не умирают! Неужели вы думаете, я не понимаю, что делаю?

Ариэль посмотрела на Саймона, откинув спутанные кудри медового цвета: щеки молодой женщины были перемазаны, глаза заплаканы, на лбу выступили капельки пота.

— Неужели вы думаете, что разбираетесь в этих вещах лучше меня?

В вопросе этом явно звучал вызов. Саймон почесал затылок.

— У меня есть кое-какой опыт обращения с ранеными лошадьми и собаками, — сказал он. — На войне с такими вещами постоянно приходится иметь дело.

— И поэтому вы сразу же думаете, как бы убить больное животное, и не стараетесь спасти его, потому что это гораздо труднее, — упрекнула Ариэль мужа. — Эдгар, будь добр, принеси воды. И вели Тиму уложить в твоей комнатке побольше новой соломы для собак. Они побудут там под твоим присмотром до конца дня.

В голосе Ариэль звучала непоколебимая уверенность в том, что собаки будут жить, и Саймон сам начал верить в это. Он обратил внимание и на то, что Эдгар тоже совершенно разделяет уверенность своей хозяйки. Граф несколько секунд наблюдал за тем, как пожилой конюх и его госпожа обмывают собак из ведра с водой, а потом, обреченно вздохнув, с трудом опустился на усыпанный соломой пол и принялся помогать им.

Ариэль бросила на мужа удивленный взгляд, но ничего не сказала. Закончив обмывать псов, она взяла чистые сухие тряпки и принялась вытирать их. Наконец две пары желтых собачьих глаз приоткрылись, и в них уже появилось осмысленное выражение. Саймону пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть удивление при виде этого чуда. Правда, собаки были еще слишком слабы, чтобы сделать хоть одно движение, но жизнь совершенно определенно вернулась к ним.

— Помоги мне перенести их в твою комнатку, Эдгар, — попросила Ариэль, вставая и вытирая руки о перемазанную одежду. — Бери их за задние лапы, а я возьму за передние.

Саймон попытался было возразить, что она чересчур слаба для этого, но сдержался. Более чем когда-либо он хотел помочь жене. Отступив в сторону, он с горечью наблюдал, как пожилой человек и юная девушка с трудом тащат тяжеленных псов, одного за другим, и укладывают их на солому в каморке в дальнем конце конюшни. Он последовал за ними.

— Я посижу здесь с ними до вечера, Эдгар. Кстати, принеси-ка воды. Как только они немного оправятся, надо будет дать им пить, — сказала Ариэль.

— Но, дорогая, вас будут ждать на охоте, — мягко напомнил жене Саймон. — И, ради Бога, не отрывайте мне голову за эти слова!..

Ариэль остановилась у входа в кухню, положив руку на дверную ручку.

— А что, я уже пыталась?

— Несколько раз.

Ариэль закусила губу.

— Тогда простите меня. С вашей стороны было очень любезно помочь мне с собаками.

— А вы простите меня за недоверие к вашему врачеванию. — Саймон кивнул головой в сторону любопытствующих кухарок и опустился на высокий стул рядом с кухонным столом.

— Простите меня, леди Ариэль, но от вас несет, как от свинарки! — сказала Гертруда, отступая от своих кастрюль и давая Ариэль пройти.