Чтение онлайн

По распоряжению майора Ратникова в тот же день Федор нес знамя своего полка перед строем прибывшего пополнения. Ветеранов и вновь прибывших воинов приветствовал сам генерал Соколов.

Каждый из тех, кто прибыл на фронт, имеет представление о солдатской жизни, сказал генерал, но вряд ли четко знает, из чего слагаются эти будни. Их содержание — это прежде всего постоянный, повседневный труд. От тысячи пуль и осколков может укрыть лишь окоп. А окоп каждый раз надо рыть. Мерзлая ли земля или не мерзлая. Надежность оружия вселяет уверенность. От уверенности и стойкость. А это зависит от того, как ты содержишь свое оружие. Его надо холить пуще самого себя. Уменье делать быстро и как надо для солдата должно быть такой же привычной, как пить воду и есть хлеб.

Генерал, упомянув случаи стычек за места в землянке, строго предупредил тех, которые показывают, как он сказал, удаль не врагу, а своим, что за подобный проступок в следующий раз их ждет военный трибунал.

На другой день состоялся митинг личного состава полка, где огласили приказ командующего 30-й армией. В приказе отмечалось, что дивизия в период особо напряженных боев армии (февраль — март месяцы) играла ведущую роль и не раз обращала в паническое бегство фашистские банды, что дивизия заслуживает присвоения ей звания гвардейской дивизии. Федор, стоя в колонне ветеранов, услышал, как дружно захлопали бойцы. Он тоже захлопал, будто сказанное не касается его части. Но когда майор Ратников густым басом провозгласил здравицу в честь ветеранов дивизии, невольно поднял голову выше. Троекратное «ура», прокатившееся над строем, пробудило в нем чувство приподнятости и гордости.

Федор знал, что бойцов в пути на фронт учат, как вести себя при встрече с воинской частью действующей армии. Их в свое время тоже учили и этот воинский клич воспринял как должное.

— Теперь обратите внимание, кто такие стоят перед вами, — продолжал командир полка. — Их семьдесят. Они все воевали в рядах дивизии с первых дней ее пребывания на фронте. У них богатый опыт борьбы с фашистскими оккупантами. Они наша гордость. Они наша гвардия, которая прошла огонь, воду и медные трубы!

После митинга было отведено время для свободного общения фронтовиков с вновь прибывшими. Народ разный собрался. Кто из госпиталя на фронт вернулся. Кто прибыл из глубокого тыла: Сибири, Казахстана, Средней Азии. Были и курсанты, обученные по специальной программе прямо после десятилетки, на первых порах задиристые. Злые языки говорили, что им давали девятый, как у летчиков, паек, что они выкормыши, типа «юнген-фюрер» Гитлера. Насколько это правда, Федор не знал. Может, им просто молодую энергию и задор некуда девать? Был же Миша Корытов, с которым сначала сцепились, а затем расстались друзьями.

И в разговоре со «стариками» тон задавали именно эти курсанты. Кто-то из них спрашивает с явной подковыркой: "Где зимой солдат ночует?" — "А землянки?" — "А харч?" — "Шубу дают?" — "А простыни?"… Но и тут находились ребята, которые спрашивали о более серьезном: "Почему мало пушек и минометов?" — "Говорите — полгода воевали, а ни у кого из вас даже медалей нет?"

Фронтовики не обижались, отвечали как могли — кто полушутя, кто всерьез. Ведь войну словами объяснить невозможно. У каждого, даже у того курсанта, в словах и поступках которого явно выпирает некая избалованность и нарочитая отвага, свое понятие о войне.

Когда попросили Федора рассказать, как отогнать страх в бою, с ответом нашелся не сразу.

— Дисциплина! Дисциплину поддерживать! — Затянувшись табачным дымом из своей "козьей ноги", заговорил он, наконец. — Быть всем единым кулаком. Вставать в атаку — всем! Отходить — тоже всем. Всегда вместе: вот так! Для убедительности крутанул кулаком вниз.

Не правда ли, как странно получилось у него с ответом? Ветеранов будто немало, но от того личного состава, с которым дивизия вступала в первый бой, осталось человек 70. Выходит, выбиты почти все рядовые первоначального состава дивизии, то есть все десять тысяч бойцов. С постоянно прибывающего пополнения убитых и раненых было отнюдь не меньше. Сюда добавляются потери начальствующего состава — свыше 2800. А он, солдат, говорит о дисциплине… Ведь люди умирали не только от того, что не всегда умели собраться в один кулак. Тогда о чем же он толкует? То ли по праву оставшегося в живых? То ли из-за излишнего оптимизма? Нет, ни то, ни другое. Солдат желал лишь одного, чтобы этих молодых, задорных ребят погибло как можно меньше и чтобы быстрее закончилась эта бойня, на которую он столько насмотрелся. Он хочет поднять их настроение и в душе рад, что они шутят, смеются, прикрывая этим свои не очень-то веселые думы. Другое дело — имел ли моральное право рядовой Охлопков учить себе подобных? Да, имел. Командиры — младшие и старшие, вплоть до генерала — объявляли ему благодарности. К тому же о том, как он воевал, впоследствии писали и в печати, появились упоминания и в документах.

Так, в заметке, опубликованной 10 января 1943 года в газете 43-й армии "Защитник Отечества", было указано, что он, Охлопков, в бою, в котором погиб его брат Василий, "расстрелял из пулемета в упор 27 гитлеровцев". Корреспондентом дивизионной газеты "Красноармейская правда" К. Космачевым подробно описано, как Охлопков-снайпер снял в первый же день выхода "на охоту" наблюдателя и «кукушку» 3.

В характеристике, данной Охлопкову при его вступлении в партию, сказано, что он "в боях в районе Овсянкино и Тарутино Ржевского района уничтожил 30 фашистов" 4.

Все эти документальные подтверждения относятся ко времени участия Охлопкова в боях под Москвой, затем на Ржевском направлении.

По состоянию на 14 мая 1942 года из рядового состава дивизии, удостоенных боевыми наградами было всего 8 человек, притом в живых никого из представленных не осталось. Может, представленных было много? Их было 95 человек. 5

Есть еще один, пожалуй, наиболее важный документ. Это наградной лист, заполненный в начале июня 1942 года. В нем говорится:

"Будучи отличным снайпером, при обороне деревни Инчиково проявил героизм, невзирая на минометный и артиллерийский обстрел, из снайперской винтовки в течение 5 суток убил и ранил 19 фашистов и одного офицера. Тов. Охлопков был легко ранен в голову, выполняя боевое задание по снятию фашистских наблюдателей.

Представляется к ордену "Красное Знамя".

Командир полка майор Ратников.

Комиссар полка батальонный комиссар Хабаров" 6.

О представлении его к награде Охлопков тогда не знал. Он так и не услышит приказа командующего Калининским фронтом от 27 августа. В то время он будет находиться в госпитале и орден Красной Звезды вручат ему через восемь месяцев, в феврале 1943 года. Но для него важно сейчас другое. Полгода, считай, уже позади. А он все шесть месяцев шел сквозь огонь войны с верой в победу. С этой верой предстоит ему идти в бой снова и снова.

При любой возможности солдат учится. И воины 375-й стрелковой дивизии, оказавшись в тылу на формировании, проходят военную переподготовку.

И у учебы свои трудности. Но все-таки это не бой. Баня рядом. Ешь три раза в день, в одни и те же часы. Еще и обнову дают. В общем, как говорят сами бойцы — не жизнь, а малина. К тому же еще лето. Тепло, солнце, зелень, чистый воздух… Нет свиста пуль над голо вой… Федор за несколько дней набрался сил и ходит, как у себя дома, с еле заметной улыбкой на устах. Ему кажется, что здесь всем хорошо.

С учебой тоже хорошо. Вчера осваивали приемы борьбы с танками. Над окопами, где сидели солдаты, пускались танки. Это делалось, чтобы их в бою не одолел страх. Бойцы забрасывали их деревянными гранатами и бутылками с водой. Сегодня — день тактики. Тема

— "Стрелковый взвод в наступлении". Федор командует отделением автоматчиков. Он, хотя и раньше выполнял обязанности командира, команды дает не совсем точно, но все же неплохо. Во всяком случае, ему так кажется. Что говорит молоденький лейтенант, то он и повторяет. Лейтенант часто останавливает и поправляет. Время от времени делает одно и то же замечание:

— Зачем ты вставляешь лишние слова? Убери свои «Братцы», «Э-эй», «Полундра», "А-ну".

Потом распоряжался:

— Объяснить бойцам, как идти в атаку!

Федор обходит всех и каждый раз повторяет: "Ты, ты — пара! Ты, ты пара! Понял?!" Таким образом разделив бойцов на пять пар, продолжает объяснение:

— Ты — отседа дотеда! Ты — отседа дотеда! Понял?!

А как это делается, показывает сам. Боец справа встает первым. Стреляя на ходу, бежит шагов десять и ложится. Затем встает боец слева и, также стреляя, бежит дальше напарника на пять шагов. Кто лег, продолжает вести огонь. Так, прикрывая друг друга огнем, бойцы продвигаются вперед.