Северная Америка
Шрифт:
Удивительной особенностью карстовых воронок Флориды является то, что вода не только поступает в них, но и вытекает оттуда. Яркий пример - источник Силвер-Спрингс около Окалы. Изливаясь на глубине около двадцати одного метра от поверхности земли, источник образует как бы большой «водоворот». В этом районе находится пещера значительных размеров, со дна ее аквалангистами были подняты окаменевшие и полуокаменевшие кости животных, среди которых обнаружены останки мастодонтов и других слоноподобных животных. Это исключительно живописное место, и особенно красива сама вода.
Однако я знаю еще один «водоворот», дающий начало множеству кристально чистых источников, он находится не так далеко от первого и еще больше поражает своей красотой. Следует добавить, что оба эти источника пока не превращены в статью дохода и не затронуты какими-либо иными сферами человеческой деятельности. В центре второго «водоворота» также находится источник, однако на меньшей глубине; он изливается в трех местах. Вода его абсолютно чистая, и в ней обитают маленькие дивные рыбки, множество больших панцирных щук и аллигаторов, несколько водяных черепах и прочие пресноводные животные. Источник окружен похожей на заболоченную, но совершенно твердой землей, покрытой кипарисами, соснами и дубами, утопающими в луизианском мхе. У его берегов раскинулись обширные естественные луга, и в воде его тоже колышутся темно-зеленые заросли подводной растительности; на поверхности же покачиваются ковры водяных лилий и других растений, расстилающиеся на сотни квадратных метров. Если вы будете плыть под водой, вы окажетесь в идеально красивом и в то же время довольно фантастичном мире. Дно покрыто абсолютно белым песком, и, пользуясь только парой защитных очков, вы сможете вступить в самый тесный контакт со всеми обитателями озера. Крошечные рыбки подплывают прямо к вашему носу и вглядываются в вас. Панцирные щуки (размеры некоторых из них внушают страх) обычно боязливо отплывают в сторону, а затем движутся в одном направлении с вами. Они скользят за вами на незначительном расстоянии, пока пузырьки от выдыхаемого вами воздуха не вспугнут их.
Самые «прелестные» существа - аллигаторы; они совершенно равнодушны к окружающему. Многих из них я увидел лежащими на дне, другие неторопливо передвигались по нему. Вначале самые крупные из них насторожили меня, однако они казались настолько сытыми, что не стали бы утруждать себя, чтобы схватить какой-то большой бесцветный предмет, приближающийся к ним.
Наибольшую опасность представляют илистые, сильно заросшие или темные уголки, где голодные или растревоженные аллигаторы пожирают черепах. Попав в такие места, можно, как говорят местные жители, очутиться в их пасти.
Здесь под водой совершенно особый, удивительный, уникальный мир. Можно попробовать также поплавать в водах Окефеноки, в реке Сувонни или в любом другом месте Флориды, если погода длительное время была ясной, и вода стала чистой, потому что ил успел осесть на дно. Для аквалангистов здесь раздолье, так как на дне сохранились остатки домашней утвари американских индейцев, такие, как горшки и каменные орудия, не говоря уже о древних окаменелостях.
Известняковый вал совпадает по расположению с островами, которые сформировались в период первого отступания ледника. В то время вся остальная территория была занята морем, получившим название Окефенокского, однако эти острова, возможно, были остатками более древней суши, существовавшей до «эпохи оледенений».
Кактусы в воде
Ряд авторитетных исследователей рассматривают часть полуострова Флорида до озера Окичоби как юго-западное ответвление большого пояса южных сосновых лесов, а южнее озера - как особую область, обычно называемую «субтропической ».
Однако другие мудро, хотя и не совсем решительно, указывают на отсутствие различий между центральной и южной Флоридой и предлагают рассматривать их как единое целое. Я с этим не согласен, потому что центральная Флорида изобилует естественными лугами и искусственными пастбищами, типичными для районов прерий, которые дают корм огромным стадам крупного рогатого скота; в то же время ботаники долго недоумевали по поводу существования в южной Флориде опунций и других кактусов и кустарников, характерных для западных пустынь и благополучно растущих во Флориде на насыщенных влагой, а не иссушенных почвах. В этом нет ничего удивительного, так как Флорида на самом деле является южным ответвлением Северного кустарникового пояса.
Треугольник, расположенный к югу от реки Калусахатчи, озера Окичоби и города Джуно-Бич, представляет собой совсем иную подобласть. Она начинается от Мексиканского залива широким поясом побережья и островов, покрытых мангровой растительностью, за которыми следуют обширные болота, поросшие болотным кипарисом, далее переходящие в кажущиеся бескрайними травянистые просторы с колышущимся марискусом, или высокими травами Эверглейдса, и наконец постепенно спускается по направлению к Атлантическому побережью.
В настоящее время центральная Флорида представляет довольно безрадостное зрелище для натуралиста. По ее пологой волнистой поверхности на многие километры протянулись рощи цитрусовых с аккуратными рядами темноствольных, как бы отполированных вечнозеленых деревьев и с безукоризненно чистыми дорожками между ними. То тут, то там виднеются небольшие окруженные тростником озера и пруды с плескающимися в них утками.
За плантациями тянутся километры распаханных прерий, на которых пасется откормленный домашний скот. Однако сразу же за рощами цитрусовых можно обнаружить уголки, которые доставят вам истинное удовольствие.
В графстве Оцеола, расположенном в 240 километрах к югу от национального парка того же названия, а также в Окичоби, Хайленде, Де-Сото и даже местами в графствах Шарлотт и Сент-Луси территории, не тронутые человеком, раскинулись без преувеличения на сотни квадратных километров. Однажды я набрел на небольшое озеро в северной части графства Окичоби, не значившееся ни на одной из карт, которые были со мной, хотя оно было значительно больше многих озер, нанесенных даже на дорожную карту. Я оказался в этом месте поздно вечером. Озеро было почти полностью скрыто среди невысоких пологих холмов, покрытых мелким кустарником неопределенного вида почти метровой высоты и чахлыми деревцами, растущими среди травы, местами неописуемо пышной, местами высохшей. Оно имело S-образную форму и на всем протяжении было обрамлено ивами и другой растительностью, неожиданной для этих мест. Противоположный берег озера утопал в обширных зарослях марискуса и других растущих в воде трав. Недалеко от одного из его концов располагался остров, и я направился к нему вброд, а затем даже немного проплыл. Остров оказался древним «холмом» с характерными для него густыми зарослями мелколистных вечнозеленых растений, но изнутри он оказался полым.
Я обнаружил это случайно и, вползая в него, ощутил едкий запах, а многочисленные потревоженные обитатели за моей спиной бросились сквозь полный мрак к воде и с шумом попрыгали в озеро. Находясь внутри, я мог стоять в полный рост и ходить по утрамбованной земле, покрытой перьями. Мне тогда не хотелось пересчитывать птиц, живущих здесь. Забравшись в дальний конец пещеры и вооружившись полевым биноклем, я стал всматриваться в ее выходное отверстие, находившееся на уровне водной поверхности, получив таким образом наилучшую возможность наблюдать за водными птицами.
Помимо лысухи, флоридской камышницы, малой голубой, большой белой и большой голубой цапель и пары цапель, которые, как я думаю, были завезенными египетскими цаплями, я также увидел, в чем могу поклясться, маленькое, исключительно привлекательное существо, называемое «малая американская выпь», двух почти взрослых особей серебристых чаек и ряд уток, которые, как я установил позже по своим подмокшим записям, были следующими: черная американская утка, синекрылый чирок, десятки американских свиязей, широконоска, американский нырок и еще стайка уток, которые, как я полагаю, были американскими гоголями, все время нырявшими и очень подвижными, а также множество других, плескавшихся так далеко от меня, что я не мог распознать их даже в бинокль: они казались маленькими, черными как уголь комочками. Я никогда не увлекался утками, но хорошо представляю, как можно быть очарованным видом этой, очевидно, счастливой, хлопочущей стаи птиц, которые кормятся, чистят крылышки или просто плещутся в спокойной воде, освещаемые косыми лучами заходящего солнца. А вокруг на многие километры простираются унылые прерии.