Чтение онлайн

Со временем роль и значение марксизма-ленинизма только ослабевали. В 1996 году Ким Чен Ир уже прямо говорил о том, что «основным содержанием философии чучхе является отнюдь не определенное развитие материализма и диалектики». А вклад чучхе в развитие философской мысли был «не в развитии марксистского диалектического материализма, а в утверждении новых философских принципов, в фокусе внимания которых находится человек». Ким Чен Ир называл марксистскую материалистическую диалектику «ограниченной и незрелой», хотя и признавал «научность и правдивость» ее принципов [10] .

Очевидно, что данные заявления власти КНДР делали в первую очередь из внутриполитических соображений. Хотя движение в сторону самостоятельности, попыток создания новых философских идей, привнесение других, характерных именно для КНДР элементов было заметно в чучхе, однако в основе этой доктрины и по сей день лежат многие положения марксизма-ленинизма. Правда, со временем эта общность становится не такой очевидной.

Несмотря на огромное влияние советской идеологии на КНДР (особенно на первых этапах формирования молодого государства), Северная Корея, имевшая мощную философскую и идеологическую традицию, не стала полностью отказываться от национальных идей и полностью опираться на марксизм-ленинизм. Чучхе по своей сути очень схоже с конфуцианской доктриной, которая, не являясь религией в полном смысле этого слова, выполняет схожие функции, проникая во все сферы жизни народов Китая, Японии, Кореи и некоторых других стран. Марксизм-ленинизм в процессе формирования и развития чучхе как полноправной идеологии подвергся весьма серьезной переработке, и в первую очередь на него повлияло конфуцианство. Анализ данной особенности требует отдельного большого исследования, поэтому, чтобы не утомлять вас, дорогие читатели, я ограничусь кратким обзором и демонстрацией нескольких, особенно ярких примеров.

Например, как для конфуцианства, так и для чучхе отправной точкой является человек. В X главе конфуцианского трактата «Сяо-цзин», или «Канон сыновней почтительности», говорится: «В природе Неба и Земли человек является ценнейшим». По сути, то же самое утверждает и чучхе, помещая человека в центр мироздания, делая его хозяином, как Вселенной, так и своей собственной судьбы.

Далее СМИ КНДР вдохновителя чучхе, Ким Ир Сена, часто называют «обои», что в переводе означает «отец и мать». В главе «Сяо-цзина» «расширение наивысшей добродетели» есть такое недвусмысленное высказывание о лидере: «Великодушный и уважающий старших правитель – это отец и мать народа».

Чучхе практически полностью переняла базовые для конфуцианства постулаты о необходимости поддержания гармоничных отношений между старшими и младшими. Как и в конфуцианстве, в чучхе определяется круг обязанностей: младший должен уважать и слушать старшего, а старший – заботиться о младшем. Установки, скопированные чучхе, содержатся, например, в классических конфуцианских трактатах «Беседы и суждения» («Лунь юй») или же «Мэнцзы».

Любопытно, что много параллелей можно провести между чучхе и появившемся уже в XIX веке в Корее новым религиозным «учением Небесного пути» чхондогё. Данное учение существует и по сей день в Южной Корее. Ряд исследователей провели сравнение между чучхе и чхондогё и отметили целый ряд схожих постулатов [11] .

Интересно, что слово «чучхе» использовалось даже злейшим врагом КНДР – генералом Пак Чон Хи, который руководил Южной Кореей с 1961 по 1979 год. Так, в 1972 году генерал, желая расширить свои властные полномочия, создал «Объединенное самостоятельное гражданское собрание», где слово «самостоятельное» было переведено как «чучхе» [12] . Так что само понятие «чучхе» является общим для всей корейской культуры, а не применяется исключительно на Севере, выбравшем социалистический путь развития.

Как отмечается в доктрине чучхе, общество и государство в КНДР должны построить социализм. Но нередко то самое идеальное общество будущего в СМИ КНДР называют «рай» или «рай на земле». Так же счастливое будущее именуется и в чхондогё.

Вот еще один пример: существует единый для обоих учений постулат о необходимости распространения корейского национального учения по всему свету как единственно правильного и указывающего путь к счастью для всего человечества.

Последователи чхондогё и чучхе ввели собственное летоисчисление. В КНДР рядом с общемировым годом всегда указывают год по эре чучхе, которая отсчитывается с 1912 года, года рождения Ким Ир Сена. Таким образом в КНДР в 2013 году 15 апреля отметили 101-й год эры чучхе. В чхондогё счет годам идет с 1980 года, когда основатель религиозного учения «Тонхак» Чхве Чжу «обрел истину» [13] .

Как уже неоднократно говорилось, со временем учение чучхе менялось. Как правило, изменения были обусловлены внутренними или внешними политическими причинами, требовавшими серьезных корректировок курса развития страны. Такие метания из стороны в сторону нужно было как-то объяснить простым людям, подвести под чисто прагматичные решения руководства идеологическую базу.

В первую очередь Северная Корея стала постепенно отходить от марксизма-ленинизма, начала подчеркивать собственную самобытность, претендовать на постижение окончательной философской истины. Тенденция эта особенно усилилась с 1970-х годов, когда были заложены основные принципы современного чучхе.

В 1990-х годах после крушения международного социалистического лагеря в учение были привнесены уже радикально новые постулаты. Более подробно об особенностях развития чучхе в то непростое для Северной Кореи время мы поговорим позже, сейчас же просто вкратце перечислим, какие новые идеи появились в северокорейской идейно-философской доктрине. Были провозглашены: «превосходство нашей нации» (Ури минчжок чеилчжуы»), «создание мощной и процветающей державы» (Кансон-дэгук), «идеология красного знамени» (Пульгынги сасан), «политика приоритета армии» (Сонгун-чончхи). Также особое развитие получил существовавший и ранее тезис о «построении социализма с северокорейской спецификой» [14] .

Что касается постулата о «превосходстве северокорейской нации», то он стал своего рода ответом на начавшиеся в Советском Союзе перестройку и реформы, проводить которые у себя КНДР категорически не желала. Новый тезис подчеркивал выдающиеся достижения народа Северной Кореи, а также утверждал, что КНДР идет правильным путем, в отличие от СССР и стран Восточной Европы, где правительства стали уходить в отставку одно за другим.

Примерно в том же контексте следует интерпретировать и тезис о «построении социализма с северокорейской спецификой». Впрочем, для КНДР вообще и чучхе в частности этот тезис был не нов, и стал лишь отчетливее звучать после начала реформ в Восточной Европе.

Об «идеологии красного знамени» (Пульгынги сасан) в КНДР заговорили в 1995 году после появления в ведущей партийной газете «Нодон Синмун» публикации, озаглавленной как «Давайте высоко поднимем красное знамя!». Данный лозунг призывал народ сплотиться вокруг переживавшего кризис руководства КНДР. В июле 1994 года умер бессменный лидер Северной Кореи Ким Ир Сен, власть перешла к его сыну Ким Чен Иру. Хотя младшего Кима давно готовили к руководству страной, многие правительственные чиновники по-прежнему сомневались, сможет ли новый лидер управлять государством так же, как это делал его отец. Кроме того, в 1994 году КНДР столкнулась с тяжелейшим продовольственным кризисом – массовым голодом, который, по разным подсчетам, унес жизни от шестисот тысяч до миллиона человек. В такой крайне непростой обстановке руководству КНДР было необходимо заручиться преданностью народа, и желание это выразилось в том числе идеями «красного знамени» и «революционного лидерства» [15] .

С 1998 года в обиход был введен тезис-обещание о «создании мощной и процветающей державы» (Кансон-дэгук) [16] . Также как и о «идеологии красного знамени», простые граждане КНДР впервые узнали о новом лозунге из газеты «Нодон Синмун». Основной смысл – обещание превратить КНДР в мощную и процветающую державу. Данный лозунг стал, пожалуй, одним из самых главных в идеологии КНДР после 1998 года и является таковым в настоящее время.

21 марта 2003 года «Нодон Синмун» озвучила новый постулат – «сонгун», или «приоритет армии» [17] . С его помощью власти стремились подчеркнуть важность и решающую роль в революции вооруженных сил. Отмечалось, в частности, что в Северной Корее армия превратилась в «основную силу революции». С политической точки зрения это означало ставку Ким Чен Ира на военных, которые делались главной опорой существующего режима. Не удивительно, что влияние генералов на жизнь страны резко возросло.