Чтение онлайн

Со временем форма и дизайн значков несколько раз менялись. Как утверждают активисты одной из российских просеверокорейских групп, в Музее корейской революции на холме Мансудэ в зале 56 собраны все виды (около ста) значков. В настоящий момент активно используется около сорока видов. У одного из российских дипломатов есть коллекция корейских значков, которая насчитывает двадцать три экземпляра. Так что вполне можно предположить, что на свете могут существовать и какие-нибудь ведомственные значки, но подтверждение этой теории мне пока найти не удалось. Те же военные носят такие же значки, какими украшают свою одежду рядовые граждане.

В последние годы экспертов стала ставить в тупик молодая супруга Ким Чен Ына, первая леди КНДР Ли Соль Чжу. Время от времени она появляется даже на официальных мероприятиях без значка. Ее поведение конечно же спровоцировало яростные дискуссии, но однозначного вывода сделано пока не было. Понятно, что поступает она так, заручившись согласием супруга. Но что это означает, сказать пока трудно. Один из южнокорейских журналистов, основываясь на данных своего вроде бы проверенного источника, процитировал северокорейского чиновника, приближенного к правящей семье. Мол, такой поступок объясняется желанием Ли Соль Чжу выразить супружескую преданность своему мужу, Ким Чен Ыну. «Ли решила не носить значки, так как поклялась, что не будет смотреть на других людей, только на своего мужа, Ким Чен Ына. Ким же воспринял это как знак особой преданности», – пояснил собеседник. Тут трудно что-либо возразить. Можно принять слова чиновника на веру, ведь проверить их все равно невозможно, но ведь время от времени первая леди Северной Кореи значки все-таки надевает. Так что ее поведение вряд ли объясняется странной клятвой. Может быть, когда появится значок с портретом Ким Чен Ына, Ли Соль Чжу станет его носить постоянно, но пока что она достаточно свободно подходит к данной обязанности. Например, во время второй годовщины смерти Ким Чен Ира (траурные мероприятия проводились в декабря 2013 года) супруга вождя была без значка, чем несказанно удивила зарубежных экспертов.

А вот еще один интересный вопрос. Можно ли получить значок иностранцу? Если поставить это себе целью, то можно, хотя и сложно. В китайских приграничных городах такие значки не редкость. Чаще всего это подделки, но неспециалист вряд ли сумеет найти отличия. Цена таких значков – 10 юаней. По словам китайских экспертов по КНДР, можно найти и настоящие значки, которые продают уже значительно дороже, по 60–100 юаней за штуку.

Если учесть, что за жизнь у обычного северокорейца скапливается приличная коллекция значков, то нет ничего удивительного в том, что кое-кому из иностранцев удавалось их выменять. Однако сделать это крайне непросто. Кореец, решаясь на такую сделку, сильно рискует: если власти страны выяснят, что он подарил – продал – обменял свой значок, у незадачливого бизнесмена будут серьезные проблемы. Но человек слаб, и подобные случаи все же время от времени происходят. Наши дипломаты, долгое время проработавшие в КНДР, ухитрялись добывать вожделенные значки.

Есть еще один способ получить корейский значок, правда, излишне трудозатратный. В исключительных случаях власти КНДР выдают особо отличившимся «иностранным друзьям Северной Кореи» заветные значки. Такой иностранец может смело разгуливать по улицам северокорейских городов, украсив свою одежду значком. Если же вы купили значок в Китае или получили его любым неофициальным путем, то лучше в Северной Корее его не надевать. И бесполезно уверять полицию и возмущенных граждан, что вы бесконечно уважаете вождей и поддерживаете существующий политический строй. Значок вас в любом случае заставят снять.

Завершая разговор на тему значков, можно провести неожиданное сравнение Севера с Югом. Правительственные чиновники Южной Кореи часто носят значки с символами правительства (у них есть единый знак) или государственного ведомства, сотрудники крупных фирм часто надевают значки с логотипом фирмы. Практически повсеместно южнокорейские чиновники, отправляясь на официальные переговоры с северянами, надевают значки. В этом случае, как правило, южане дружно вкручивают в лацканы пиджаков значки с изображением флага Республики Корея. Возможно, таким образом они хотят подчеркнуть, что принадлежат «другой Корее».

Еще совсем недавно время в Северной и Южной Корее совпадало. В принципе, это логично. Пхеньян и Сеул находятся примерно на одной долготе, а потому у них один и тот же часовой пояс. Но 15 августа 2015 года власти КНДР перевели стрелки часов на полчаса назад, что, кстати, спровоцировало определенное недовольство среди руководства Южной Кореи. Время, по которому живут в Сеуле, а вместе с ним и во всей Южной Кореи, опережает московское на шесть часов, а вот Пхеньян теперь впереди «всего лишь» на пять с половиной часов. Если в Москве час дня, то в Пхеньяне половина седьмого вечера, а в Сеуле – ровно семь. Надо сказать, что перевод стрелок в КНДР не был вызван сезонными факторами, это не была попытка догнать настоящее природное время.

Россиян кручением стрелок в разные стороны не удивишь, но все равно решение властей Северной Кореи вызывает сразу ряд вопросов. Почему только на тридцать минут? Ведь теперь КНДР сильно выбивается из давным-давно установленного миропорядка, согласно которому временные пояса сдвинуты на «целые» часы, а не на половины. Да и вообще, зачем нужно было это делать, ведь время во всей Корее всегда было единым?

Если говорить про «тридцать минут», то действительно, страны, где существуют отклонения от стандартного Гринвича на нецелые часы, можно пересчитать по пальцам. Это Венесуэла, Мьянма, Иран, Шри-Ланка, Индия и некоторые части Австралии и Французской Полинезии. Правда, есть страны, в которых разница во времени еще более «дробная», доходящая до пятнадцати или сорока пяти минут (смотря с какой стороны считать). Это, например, Непал и некоторые районы Новой Зеландии. Эти страны можно понять, там такое исчисление времени сложилось исторически, но почему вдруг КНДР решила выделиться таким необычным образом?

Официальная причина – борьба с колониальным наследием. Чтобы понять подоплеку событий, необходимо обратиться к истории. Время, которым еще до недавнего времени пользовались обе Кореи и от которого вдруг отказался Пхеньян, было введено в январе 1912 года. Тогда вся, тогда еще единая, Корея была аннексирована и официально присоединена к Японской империи. Японское правительство ввело на новых территориях то время, по которому жили в метрополии. Это именно то время, по которому сейчас живут в Южной Корее. И вот КНДР теперь решила избавиться от наследия кровавого режима. Впрочем, в постановлении Верховного Народного собрания КНДР все предельно четко объясняется: «…японские империалисты украли даже наше время, совершив таким образом преступление, которому не будет прощения в веках». В этой связи с 15 августа 2015 года, в день празднования семидесятилетия освобождения Корейского полуострова, в КНДР введено «правильное», «исконное» корейское время. Разумное объяснение поступку как бы есть, правда, остается один вопрос: если это было такое тяжкое колониальное бремя, то почему надо было ждать целых семьдесят лет? Но этот вопрос остается без ответа. В крайнем случае вы услышите: «Лучше поздно, чем никогда».

Однако капризная дама история, услышав рассказ про борьбу с «японскими колониалистами», непременно иронично улыбнется. Дело в том, что «правильное», «исконно корейское» время, которое ввел Пхеньян, появилось только в 1908 году. А до этого Корея вообще жила без единого стандарта. А в 1908 году в Корее уже вовсю хозяйничали те же японцы, которые хотя и сделали много нехорошего для корейцев, но все же способствовали модернизации страны и внедрили многие современные (для того времени) системы. Среди прочего было и единое для Кореи время. Так что «исконное» время в Корее ввели те же колонизаторы, а затем, спустя четыре года, подогнали его под свое родное, токийское. Но если первое время северокорейцы воспринимают как исконно свое, то второе – это «наследие колониализма».

Тут следует отметить, что в свое время и южнокорейцы пытались также бороться с японским наследием. В 1954 году первый президент Южной Кореи Ли Сын Ман, искренне не любивший японцев, ввел то самое «исконное корейское» время, которое в августе 2015 года приняла КНДР. Объяснения поступку давались, по сути, те же, что много позже появились в заявлении Верховного Народного собрания КНДР. Ли Сын Ман, кстати, попытался ввести и националистический календарь, в котором годы отсчитывались от рождения мифического правителя Кореи Тангуна, то есть от 2333 года до н. э. Но на Юге эта практика не прижилась. После свержения Ли Сын Мана в 1961 году в Южной Корее опять ввели «время колонизаторов» образца 1912 года. Та же участь постигла и «календарь Тангуна».

Тогда эти изменения объяснялись необходимостью, как сказали бы сейчас, быть в тренде, то есть следовать принятой в мире практике. Руководство Южной Кореи посчитало, что разница во времени с большинством стран мира на некруглое количество часов и необычный календарь помешает развитию международных связей. Объяснение тоже, откровенно говоря, спорное: вот разница в тринадцать часов с тем же Вашингтоном или в семь с Парижем глобализации не вредит, а на двенадцать с половиной или шесть с половиной прямо-таки остановит экспорт-импорт и заставит всех иностранных инвесторов бросить бизнес и покинуть Южную Корею?! В общем, как сделали – так сделали.