Чтение онлайн

– Прогони его… – тихо попросила «мадам».

Воронова резко обернулась, но сзади никого не было.

– Прогони его… – повторила Жаклин. – Пожалуйста! А… ну ты ж не видишь. А ту белую тварь, похожую на драную кошку с клыками в палец? Не видишь, – констатировала она. – Ну да, они же не к тебе пришли. А говорят еще, нечисть боится воды…

Маша почувствовала, как от страха у нее зашевелились волосы на голове.

– Нет, нет, оставьте меня, – забормотала Жаклин. – Я не хочу… Мсье, мы так не договаривались, вы же искалечите меня… Двести франков, и я сделаю, что вы скажете…

Голос Жаклин Дорсет снова стал обычным.

– О боже мой! Скорее бы уж издохнуть! Мари, сделай что-нибудь! Помоги! Merde! Хоть яду дай!

– Я схожу за врачом. Не может быть, чтобы на всем корабле не нашлось ни одного…

– Нет, не надо… доктор не поможет. Старая шлюха Жаклин отбегалась по земле, осталось лишь надеяться, что мои муки слегка зачтутся мне в аду!

Неожиданно она схватила девушку за руку и с силой притянула к себе.

– Нет… не уходи. Останься. Просто побудь со мной, Мари… напоследок…

И добавила:

– Пока ты тут, они не заберут меня!

Она закрыла глаза, вытягиваясь, словно забываясь во сне, и тут какая-то неведомая сила подбросила мадам Жаклин, заставила сесть на койке. Она вперила безумный немигающий взор в оторопевшую Машу, растрепанные волосы придавали ей сходство с ведьмой из детской сказки. Из ее груди вырвался грубый, низкий клекот, почти бас, ничуть не похожий на высокий голос Жаклин:

– Ты! Ты идешь смерти в пасть! Я вижу пламя, лёд, голод, мрак! Берегись! За тобой будут охотиться волки и люди! Ты увидишь исчадий тьмы и столкнешься с тем, что ушло!

– Что?

Воронова отскочила как можно дальше от этой страшной женщины. Кровь бросилась ей в голову, все внутри сжалось в комок. Она не могла отвести взор от этого ужасного зрелища.

– Огонь! Пламя и лед! – бесновалась рехнувшаяся старуха. – Смерть, муки! Берегись, дочь Ворона! Тьма и её сын придут из прошлого, чтобы убить!

Жаклин Дорсет вдруг обмякла, опустилась на несвежую простыню и какое-то время лежала, не шевелясь. Потом с трудом разжала губы и прошептала:

– Я что-то говорила?

Мария испуганно всхлипнула.

– Значит, говорила, – выдохнула мадам Жаклин. – Ты, девонька, запомни, может, и пригодится. Я иногда умею видеть будущее. Вернее, умела… раньше… В нашей семье у женщин это бывает… Мою прапрапрабабку спалили на костре, а род наш восходит к древним колдунам… Говорят, сама Жанна Святая была из нас… Я иногда могла, до того как стала…

Она закрыла глаза и потеряла сознание, теперь уже всерьез и надолго.

Мария, все еще охваченная ужасом, выбежала на палубу. Её бил озноб, в ушах стоял вой безумной старухи – и вообще ей стоило большого труда взять себя в руки. Наконец Маша успокоилась, вздохнула полной грудью и направилась к собравшимся на палубе.

– Сэр…

Она коснулась плеча того, кто выглядел поприличнее.

– Мэм?

– Вы не знаете, есть ли на борту врач? Там в каюте лежит больная… Она, кажется, умирает.

Молодой человек был явно озадачен. Он вытер ладонью лоб и сказал:

– Вам нужен лекарь? Наверное, такой тут есть. Кого здесь только нет! Есть священники всех церквей, включая раввина, есть настройщик роялей, два скупщика краденого, три мошенника, три адвоката, то есть почти три мошенника, семь карточных шулеров, один полицейский, один артиллерийский офицер, один испанский идальго, не говоря уже о всяких извозчиках и землепашцах…

Ее собеседник оглянулся на своего соседа.

– Калверт, ты не знаешь, есть ли здесь медик?

– Медик? Есть, наверное. Но я не знаю… Хотя вот наш сосед… Правда, он недоучка, не кончивший курс.

– А, точно, есть такой. Джек Гирсон, что ли? Он канадец. Я пошлю за ним, если вы настаиваете. Хотя не уверен, что от него сейчас будет какой-нибудь прок. Его скрутила морская болезнь.

В глубине души Мария расстроилась. Чем врач сможет помочь, если сам болен?

Через пять минут, пошатываясь, появился доктор Гирсон – невысокий, худощавый молодой человек с карими глазами и доброй улыбкой. Выслушав сбивчивую речь девушки, он безропотно пошел вслед за Машей в каюту к Жаклин Дорсет. Присев возле кровати, он взял руку недвижно лежавшей старой блудницы, затем приложил к груди вытащенный откуда-то стетоскоп. Его лицо побледнело еще сильнее, на лбу выступила испарина.

– Поздно. Она мертва.

– Мертва? Но ведь я только что говорила с ней… Все бросили ее, боялись заразиться.

– Понятно. Хотели сделать вид, что болезни не существует, в надежде, что она их не коснется.

– От чего она умерла? – встревожилась Мария. – Если на корабль проникла эпидемия…

– Черт побери, откуда я знаю? – буркнул Джек. – Вы много от меня хотите. Думаете, я бы потащился в идиотскую тундру копать чертово золото, будь я нормальным врачом? В любом случае она умерла, а от чего – не так уж важно. По крайней мере, для нее. Вот если бы провести вскрытие… Ладно, пойду доложу капитану и вернусь на свою койку. А не то меня постигнет та же участь.

Он ушел. Вороновой ничего не оставалось делать, как тоже вернуться к себе.

Тем же вечером тело Жаклин Дорсет, завернутое в старый брезент, с привязанным к ногам ржавым топочным колосником, было погребено в море силами трех матросов. Никто на корабле не проронил ни слезинки. Даже Мария не пошла попрощаться с той, свидетельницей чьих последних минут случайно оказалась. У неё хватало и других дел – Китти стало совсем плохо, и нужно было заботиться о живых.

Глядя на открывшийся с палубы «Онтарио» пейзаж, Маша лишь качала головой.

Обрамленная горами гавань Дайи была заполнена всевозможными судами – от обычных шхун до пары непонятно как сюда затесавшихся китайских джонок. Среди них были и новые, с иголочки, прогулочные яхты, и настоящие плавучие развалины, настолько древние, что девушка удивлялась, как им вообще удалось преодолеть путь по северным морям.

Когда на Клондайке нашли золото, вспыхнувшая «золотая лихорадка» привлекла тысячи золотоискателей в эту маленькую гавань, откуда начиналась Чилкутская тропа, ведущая в страну золотых приисков.

Не впервые после их отплытия из Сан-Франциско Мария засомневалась в разумности своего решения предпринять это путешествие.

На борту корабля ходило много разговоров о трудностях высадки в Дайе, но она и представить себе не могла, что будет настолько трудно. Говорили, что высота прилива в Дайе составляет от двадцати до двадцати пяти футов и приливная волна накатывает на берег на целый кабельтов, смывая драгоценный груз в море.

Суета на судне меж тем усилилась. Люди сновали туда-сюда, кричали, ругались и перетаскивали свои пожитки поближе к сходням. В воздухе чувствовалась напряженность, но общее настроение толпы можно было назвать равнодушным.