Северный ветер. Том 1
Шрифт:
Кхар Джахар задумчиво хмыкнул.
– Ah malt salis mori? 40
В груди заворочалось дурное предчувствие.
«Она не мьори», вот что он сказал. Точнее, спросил.
В виски вдавились невидимые ледяные пальцы. Акха Джахар словно почувствовал мое усилившееся волнение, обнял одной рукой за плечи и заглянул в глаза с непоколебимой уверенностью.
– Nin. Sar rufaht ua.
Он коснулся пальцами своей груди возле сердца.
40
Она не мьори?
– E ua.
Коснулся точки чуть ниже солнечного сплетения.
Кхар Джахар медленно покачал головой.
– Zun, avur malt ku…
Акха Джахар вскинул подбородок и резко оборвал его:
– Mar salis saik mori, at! Sar rufaht.
Мужчины сжались вместе со мной после его слов. В голосе мьаривтаса не было угрозы, но всем троим показалось, что он замахнулся, намереваясь ударить нас.
– Avales im zult amar, mori! Ah am vasahtu im zult?
К нам подошел шатен, приехавший с Акха Джахаром. Я машинально посмотрела на линию горизонта – солнце почти скрылось, заливая травяное море багрянцем.
За несколько дней пути я поняла, как связано приветствие со светилом – всадники говорили про черное небо днем, если солнца не было видно, и ночью.
Я машинально протянула:
– Даа. Авалес им зюльт амар…
И вопросительно посмотрела на всадника. Он почтительно склонил голову.
– Darimas Daar, mori.
– Даримас Даар. Ах ам васахтю им зюльт?
– Daa.
Он повернулся к Кхар Джахару и уверенно сказал:
– Salis mori. Aik sepaairh 41 asstha avrissar sale rufaais in kahtagar.
Я прищурилась, поняв лишь первую часть. А вот что именно сказал ему Аик – нет.
Гардах согласно кивнул.
– Vasaarah. Aha ahra. 42
Что они видели, я тоже не поняла.
Кхар Джахар виновато улыбнулся Акха Джахару.
– Mar kahuman 43 , zun.
Когда он озадаченно нахмурился и посмотрел на мою правую руку, мне захотелось спрятать ее под плащ.
41
Она – мьори. Аик сказал…
42
Ты видел, мьарив. Как и я.
43
Прости меня
Я осознавала – они обсуждают меня, и от этого было неловко. Ничерта не понимала, конечно, но ведь подслушивала! А всадники, зная, что я не владею языком, продолжали беседу, не заботясь о моих чувствах.
И от этого стало жутко обидно. И страшно. Кажется, впервые с того момента, как я оказалась здесь, мне стало действительно страшно!
Что-то явно не так со мной, раз самый старший из мьаривов засомневался, что я – загадочная мьори. И, видимо, главная проблема заключается в том, что на моей правой руке нет татуировки. Но с чего ей там быть? Из ниоткуда взяться?! Или…
Татуировка что, тоже магическая? Узнать бы, что означает ее наличие!
– Ah mori?
Я посмотрела на Акха Джахара. Нежностью в его глазах вполне можно разбивать вдребезги женские сердца. Мужские, в теории, тоже…
– Ah am vasahtu im zult?
Я кивнула и опустила голову, но мьаривтас ухватил меня за подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть на него, склонился и повторил вопрос шепотом:
– Saik mori, ah am vasahtu im zult?
Я замерла, разглядывая белые искорки на ярко-голубой радужке, и честно ответила:
– Нин.
Не хорошо у меня дела. Не в порядке я. Стою перед мужчинами испуганная, растерянная, голодная и медленно замерзающая в одной рубашке под плащом, пока они обсуждают меня и, кажется, мою дальнейшую судьбу!
Я думала, что слезы закончились, но глаза снова увлажнились. Акха Джахар притянул меня к себе и крепко обнял, игнорируя сухие покашливания Кхар Джахара. Шепнул:
– Saik mori …
Я уткнулась лбом ему в грудь и обхватила рукой за талию. Он что-то сказал всадникам и повел меня к шатрам, попутно раздавая указания. Мужчины засуетились, забегали по лагерю и, судя по радостным лицам, получали от этого настоящее удовольствие.
Оказавшись возле моего шатра, Акха Джахар кивнул на полог, заменявший дверь.
– Ah durfarah sake ad akas?
Я открыла рот, чтобы сказать, что не поняла – эта фраза прочно вошла в оборот, и мои спутники давно выучили ее – но он опередил меня. Указал пальцем на себя, на шатер и изобразил ходьбу.
А, в гости просится…
Я согласно кивнула, хотя больше всего мне хотелось остаться одной.
Мужчина откинул полог и пропустил меня вперед, как истинный джентльмен. Сам войти не успел – его окликнул Кхаад:
– Sip marivtas!
Что за сип?
Акха Джахар задержался на пару секунд и вошел в шатер с моими вещами, сложенными аккуратной стопкой. Конечно же, сухими.
Я подавила стон, заметив нижнее белье между футболкой и толстовкой, и забрала протянутую одежду, так и не выпустив кинжал из рук.
– Мюрикас. 44
– Muritis, mori.
Я вопросительно приподняла брови, и он указал на меня.
– Murikas, marivtas! 45
44
Спасибо.
45
Спасибо, мьаривтас!
Я слабо улыбнулась, когда он спародировал мой высокий голос, а потом прижал ладонь к груди и пробасил гораздо ниже, чем говорил:
– Muritis, mori!
– А, поняла, мюритис это пожалуйста.
Мьаривтас прищурился и медленно повторил:
– Па… жа… лу… ста.
Я улыбнулась увереннее и произнесла по слогам, расставляя акценты на гласных:
– По-жа-луй-ста! Мюритис!
– Па… жа… лу… ста… Mar mori! Im saik suonnra sale ju bragad.
Акха Джахар округлил глаза в притворном ужасе и забавно пробасил:
– Пажалуста! Nin, mori, sale ju bragad!
Он поежился и потер ухо, а я звонко засмеялась.
Ему не нравится, как звучит мой язык? Да его языком, если говорить так же быстро, как всадники, можно врагов калечить!
Значит, брагад – это грубый? Некрасивый? Черт его знает…
Акха Джахар горделиво улыбнулся.
– Im kakhaeeris suonnra пажа-луста salis…