Чтение онлайн

– Как красиво…

Акха Джахар проследил за моим взглядом и согласно кивнул.

– Sari budor.

Бюдор. Это наверняка значит красиво. Ничего другого, глядя на усыпанное мелодично мерцавшими звездами небо, сказать было просто невозможно!

Я вдруг вспомнила – то же самое про меня сказал Аик после лечения Маритаса. Еще тогда я подумала, что это комплимент. Что ж, убедилась. И улыбнулась – эти невероятные мужчины считают красивой меня…

В прохладном воздухе витал насыщенный аромат цветущего луга. Совсем немного пахло озером. Гораздо сильнее – едой. Я с наслаждением вдохнула полной грудью, в очередной раз радуясь, что снега остались позади. Хоть я и родилась в первый зимний месяц, мороз ненавидела всей душой. Да и зиму в целом… Ну, кроме первого снега и Рождества, в ночь которого появилась на свет.

Всадники расселись вокруг костра на расстеленных на земле шкурах и что-то бурно обсуждали. Едва мы появились в поле их зрения, они встали и почтительно склонили головы, приветствуя нас. Я невольно опустила взгляд на землю, проходя мимо мужчин, которые две недели везли меня по очереди на своих кайдахарах и видели в таких состояниях, в каких не всем друзьям удавалось на меня посмотреть.

Мьаривтас помог мне сесть на шкуру и опустился рядом, сохранив небольшую дистанцию. Лишь после этого мьаривы расселись по своим местам и вернулись к беседе.

Акха Джахар передал мне тарелку с восхитительно пахнущей едой и наполненный вином кубок, одарил ласковой улыбкой и отвернулся к севшему рядом с ним Даримасу. Шатен едва взглянул на меня, но лицо словно обожгло – казалось, он своим проницательным взглядом мне под кожу залезть попытался.

Я задумчиво посмотрела на остальных мьаривов, занятых беседой, и попыталась оценить – изменилось ли их отношение ко мне после ритуала с кинжалом? Они опустились передо мной на одно колено… Почему?

Я с подозрением уставилась на мьаривтаса, когда в голове мелькнула догадка – в какой ранг он возвел меня этим ритуалом? И стоило ли забирать кинжал?!

Ох, конечно! Очень своевременные мысли! Господь всемогущий, на что я подписалась?!

Акха Джахар почувствовал мой взгляд, повернулся и озадаченно приподнял брови.

– Ah am vasahtu im zult?

Я кивнула и принялась за еду, привычно поливая про себя Харона бранью.

Как же хреново ничего не понимать! Я не привыкла так жить – не имея доступных источников информации.

Вот только все привычное осталось в прошлом. И мои источники информации сидели вокруг костра. Пока не очень доступные, как бы это ни прозвучало…

После ужина я наблюдала за всадниками с любопытством исследователя малых народов каких-нибудь богом забытых земель, отмечая перемены в атмосфере и настроении компании. Они все еще много смеялись и улыбались, но с появлением Акха Джахара былая беспечность улетучилась. Теперь большую часть времени мьаривы казались собранными и немного настороженными.

Я со смешком подумала: именно так выглядят офисные сотрудники, когда начальство выходит из кабинета раздать распоряжения или пинки – все дружно начинают имитировать бурную деятельность.

Что ж, Акха Джахар явно был их «начальником».

Старшие всадники, Даримас и Гардах, обращались к мьаривтасу с глубоким почтением. «Папаша», как я окрестила Кхар Джахара, смотрел на него с нескрываемой гордостью, будто его любимое чадо каждое мгновение било мировые рекорды. Самые младшие Аик и Кхаад откровенно заглядывали мьаривтасу в рот. С меньшим обожанием, но не без восхищения к нему обращались мои погодки – Драха, Маритас и зеленоглазый новичок Мархэ Дар.

Мархэ Дар Даар… Челюсть можно вывихнуть!

Но несмотря на кажущуюся мне абсурдной манеру общения сложно было не заметить – отношения между всадниками товарищеские, доверительные. Мьаривы даже позволяли себе шутить над «начальником», судя по задорному блеску его глаз и дружному смеху остальных. И Акха Джахар не злился и не раздражался из-за их веселья.

Он держался свободно и казался расслабленным, но идеальная осанка, чуть вздернутый подбородок и сосредоточенный взгляд сильно выделяли его на фоне остальных мужчин. Он говорил тихо, но каждый, к кому он обращался, моментально переключал на него внимание. Достаточно было его взгляда или жеста, чтобы остальные умолкли, и абсолютно не важно – смеялись они, разговаривали или спорили…

Хотя последние два процесса различить было затруднительно!

Я сидела рядом с мьаривтасом, и казалось, что оголенной кожи словно прохладными пальцами касалась его деликатная сила, прячущая за спокойствием мощь бурана. И я ловила себя на странной мысли: эта сила не заявляла права на власть, не бросалась в атаку, но ее обладателю все равно ХОТЕЛОСЬ подчиняться, беспрекословно и безоговорочно.

Он постоянно поглядывал на меня. То ласково и нежно, то пристально, изучающе. Интересовался, как дела, и красиво выгибал пересеченную шрамом правую бровь, когда я отвечала: даа. Словно сомневался в правдивости моих слов.

Но я не лгала. Мне было хорошо, спокойно и уютно. Вот только голову одолевали мысли, которым лучше было бы явиться перед сном.

Чем дольше я наблюдала за всадниками, тем сильнее убеждалась – это не просто ужин, это небольшой праздник. И причиной ему служила не только встреча с мьаривтасом.

На лицах мужчин помимо искренней радости читались усталое удовлетворение и облегчение. Будто они долго работали над сложным проектом и наконец успешно завершили его. Эти чувства были мне хорошо знакомы – так выглядела я в тот день, когда Харон выдернул меня из моего мира…

Настроение моментально скатилось в выгребную яму. Перед взглядом встали лица родных, и каждое взорвало нутро тоской.

Я сказала Маритасу, что переживу утрату. И пусть я почти не плакала по ночам, смирившись с тем, что пути назад нет, боль не уходила. Харон не подарил мне забвение… на которое я должна решиться…

Я вздрогнула, теряя нить размышлений, когда меня окутало тепло. Акха Джахар ласково улыбнулся и повернулся к Даримасу, а я поправила плащ, который он набросил мне на плечи поверх моего. Решил, что замерзла. Внимательный, обходительный, заботливый… Красивый! Мечта, а не мужчина по меркам многих моих современниц, в большинстве своем не привыкших к подобному отношению представителей сильного пола. Да у нас не каждый дверь придержит, чтобы ты лоб не разбила! Да в моем мире…

Я ругнулась и уставилась на костер. Игривые язычки огня облизывали дрова, пихались, отвоевывая место, и рассыпали яркие искры.

Снова я пытаюсь измерить всадников привычными критериями. Может, у них в порядке вещей так обстоятельно заботиться о женщине? Хорошо, тогда примем отношение Акха Джахара за норму поведения. Все всадники проявили немало заботы…

Но они не смотрят на меня так, словно всю жизнь искали. Не ласкают шепотом. Не называют моя мьори. Не целуют в лоб. Не выглядят так, словно больше всего на свете хотят коснуться, но сдерживают себя.