Северный ветер. Том 1
Шрифт:
Совершенно очевидно – мьаривтас относится ко мне по-особенному. Почему?
В висках болезненно заныло, и я недовольно поморщилась. Голова гудела от обилия обрывочной информации. Пора разложить все по полочкам с самого начала, с разговора с Хароном, чтоб ему икалось, допуская все самое неочевидное и невозможное.
Итак. Харон выдернул меня из привычной жизни, потому что я способна спасать и разрушать миры. Он отправил меня сюда, потому что загадочные «они» хотят уничтожить мир. А еще сказал, что этот мир давно ждет меня…
Я перевела взгляд на Гардаха, трепавшего Кхаада по волосам под хохот мьаривов. Молодой всадник недовольно закатил глаза, но, когда снова посмотрел на старшего товарища, в них зажглись смешинки.
Мир давно ждет меня. И всадники ждали. Точно знали, что меня необходимо спасти. Даже если тот случай с шепчущим мечом был мороком, очевидно – Харон забросил меня в снежную пустыню, уверенный, что найдут быстро. Раз миссия такая важная, было бы расточительством обречь меня на гибель в первые же часы в новом мире. Хотя ему это почти удалось, чтоб его лодка перевернулась, и та серая тварь сожрала придурошного бога!
Но он точно знал, что меня найдет отряд всадников.
Я перевела взгляд на Кхар Джахара. Он смотрел на мьаривтаса с лукавой улыбкой, пока тот что-то выговаривал Мархэ Дару, указывая пальцем на Драха. Последний изумленно хлопал ресницами, а сидевший рядом Аик откровенно потешался над ним.
Меня ждали и точно знали, где искать… Нет, не так. Знали, как найти – невозможная среди зимы гроза с молниями стала их ориентиром.
Всадники разделились на три отряда и обшаривали арктические просторы. Только так можно объяснить, что меня нашли не все девять мужчин разом, а только трое. И что для воссоединения со вторым отрядом потребовалась неделя пути.
В висок ударила тупая боль, будто предупреждая о чем-то. Я потерла лоб и раздраженно хмыкнула – отвлеклась на мгновение, а мысли попытались сплестись в клубок. Нет уж!
– Ah saik mori?
Я взглянула на мьаривтаса. Он с тревогой следил за тем, как я тру лицо пальцами.
Моя мьори. Снова моя мьори. Его. Не их.
Я хотела привычным жестом «Все супер!» показать, что со мной все хорошо, но вовремя одумалась. Кхар Джахар заметил, что я оттопырила большой палец, и расхохотался, а когда Акха Джахар вопросительно посмотрел на него, что-то тихо ему сказал.
Мьаривтас уставился на меня с изумленной улыбкой на губах.
– Dal, sagrarah. 51
«Папаша» указал взглядом на мой сжатый кулак, и я грозно нахмурилась, вводя мужчин в легкий ступор. Я что, клоун, чтобы веселить их? Хотя… Может, хоть мьаривтас объяснит, что здесь значит этот жест?
Я повернулась к нему и уверенно продемонстрировала кулак с оттопыренным большим пальцем. И уж никак не ожидала, что его глаза на пару секунд заволочет черный дым, а потом он смущенно закашляется и отвернется.
51
Покажи.
– Mar mori, nin! 52
Он засмеялся и обмахнул лицо ладонью, а я чересчур громко спросила:
– Что это значит?
Всадники умолкли и уставились на нас. Акха Джахар осторожно начал:
– Mar mori…
– Ладно, давай по-другому! Сюн значит спать!
Я прижала сложенные ладошки к щеке и прикрыла глаза. Мьаривтас повторил:
– Спать.
– Да, сюн – спать. Бёр значит пить!
52
Мьори, нет!
Я пригубила сладкое вино, и мужчина кивнул.
– Зна-щит пить. Зна-чит.
Я коснулась его рубашки, ткнула пальцем в плащ и указала на небо.
– Кхар значит черный. Аксаст кхар – черное небо. А это что значит?
И снова показала кулак с оттопыренным пальцем. Мьаривтас уставился на него, с трудом сдерживая смех.
Я всплеснула руками.
– Очень весело потешаться надо мной, ничерта не знающей. Да я на вас посмотрела бы, будь вы на моем месте. Вы тоже…
Акха Джахар прижал палец к моим губам, обрывая бессмысленную – он меня не понимает! – тираду, и ласково шепнул:
– Mar kahuman, saik mori. 53
Он глубоко вдохнул и показал мне жест «Все супер». Даримас булькнул горлом, щеки Мархэ Дара залил румянец, а Драха спрятал лицо в ладонях. Наверняка смеется, засранец!
Мьаривтас сделал еще один вдох, указал пальцем на себя, потом на меня. Помешкав, указал на один из шатров. Я согласно кивнула, и пара смешков прорвала его оборону. Я возмущенно рявкнула:
53
Прости меня, моя мьори.
– Прекрати смеяться! Хорошо, мы с тобой там и… О-о-о!
Я подавилась воздухом, когда Акха Джахар выразительно посмотрел на меня, на шатер и снова показал обыденный в моем мире жест. Уголки его губ приподнялись в соблазнительной улыбке. Он произнес низким голосом, вытягивая гласные:
– Ma-a-ar mori…
И вызывающе вскинул брови, склонив голову набок.
Я с громким стоном закрыла лицо ладонями. Над поляной повис хохот мужчин.
Так вот что это значит! Вот почему так уставился на меня Драха, а Кхар Джахар шлепнул по руке! Я этим жестом мужчинам предлагала… себя!
Акха Джахар притянул меня к себе и шепнул на ухо, обнимая одной рукой за плечи:
– Mar kahuman! Malt hisaarh a tuh sas. 54
Я отпихнула его, заглянула в голубые глаза с белыми искрами… и улыбнулась.
– Мар кахюман… мьаривтас. Амюр сак мальт… тюхаарах. 55
Вместо ответа Акха Джахар чмокнул меня в макушку настолько привычно, словно делал это каждый день по несколько раз, и я со всеми удобствами расположилась в уютных объятиях. Мьаривтас поплотнее запахнул на мне второй плащ и снова включился в разговор всадников, поглаживая ладонью мое предплечье.
54
Прости меня! Я не хотел тебя обидеть.
55
Прости меня… мьаривтас. Ты меня… не обидел.
Я поймала непривычно напряженный взгляд Кхар Джахара, но не отреагировала – черт его знает, чем он недоволен! Прикрыла глаза, наслаждаясь нежностью, которой мьаривтас охотно со мной делился. Я соскучилась по возможности, которую мы начинаем ценить, только лишившись ее – просто быть кем-то обнятым…
Даже через два плаща я чувствовала исходившую от Акха Джахара прохладу. Несвойственная телам живых людей, она была приятной. Как сладкий лимонад из холодильника в жару. Как вечерний дождь после солнечного дня. Как ветерок, несущийся с моря…