Чтение онлайн

– Ч-чего вы хотите? – проговорил он севшим голосом. Шекли отчетливо понимал, что жизнь его висит на волоске, ибо для этих людей убить его было бы проще, чем ему почесаться.

Тот северянин, что был повыше, поднял голову. Даже в темноте Шекли видел, как блеснули его светлые глаза.

– Договориться, - ответил он.

***

Обратный путь был для Рагнейд тяжелее, чем дорога к ведунье. Она не получила от старухи четких ответов, и не знала, что ей сделать для того, чтобы помочь людям. Ночь, что обступила ее, казалось, накрыла все вокруг навсегда, и не было ни единого просвета в этой тьме.

Кроме того, королеву терзали мысли о Вестаре. Колдунья увидела или почувствовала то, что происходило между ним и Рагнейд, и посоветовала ей не отказываться от него. Без сомнения, ведунья имела в виду именно это, когда произносила свои прощальные слова. Но Рагнейд даже мысли не могла допустить о том, чтобы предать своего супруга ярла. Хотя так отчаянно хотелось…

– Рагнейд, - тихо позвал Вестар, и она, вздрогнув, подняла глаза. На смуглом лице лучника отражались беспокойство и тревога. – Что сказала колдунья?

– Ничего, - проговорила Рагнейд. – Ничего из того, что я ждала услышать. Она говорила загадками… Сказала, что я уже много сделала для спасения людей, только сама пока не поняла этого. Но что я сделала? – воскликнула она почти в отчаянии. – Мертвые вновь поднимаются, а как их остановить, никто не знает…

Вестар нахмурился.

– О ней говорят, как о сильной ведунье, - молвил он. – Может, была в ее речах истина?

Рагнейд помолчала, а потом разомкнула губы:

– Знаешь… Она сказала, что рыжая всему виной. Что смерть идет за ней.

– О ком она говорила? – не понял Вестар.

– Не знаю. Только вот сейчас я подумала… Сон Гисли – он рассказывал о рыжей женщине. Возможно, это как-то связано, но не могу понять, как. Я вообще ничего не могу! Только сидеть и ждать неизбежного.

– Тише, - Вестар подъехал поближе к ней. – Не кори себя. Ты и так делаешь все, что можешь. Ярлу все равно, а ты думаешь о своих людях. Мы разберемся во всем этом. Боги не оставят нас.

Рагнейд выдохнула. Ей стало совестно за свое отчаяние – в самом деле, если не она, королева, то кто же будет силен духом и помогать другим? Уж точно не ярл Эрлинг, которому дорого лишь собственное благосостояние.

– Благодарю, - проговорила она. – За то, что ты… рядом.

Ей хотелось бы сказать Вестару намного больше, но она не могла, и он понимал это. Рагнейд встретила теплый взгляд его темно-серых глаз, и ей как будто стало легче дышать.

– Я всегда буду рядом, - отозвался лучник. – Пока я жив, моя судьба – в твоих руках.

***

– Тише! – Шекли сделал своим спутникам знак молчать. – Лучше ничего не говорите – говор вас выдаст. Я все сделаю сам.

Тот северянин, что был повыше, кивнул. Шекли еще раз окинул взглядом мощные фигуры, обряженные в монашеские рясы, и вздохнул – на месте стражников он бы за версту не подпустил таких «послушников» к городу. Но стража большим умом не отличалась, зато отличалась жадностью. Об этом он сразу сказал северянам, а также о том, что тоже не намерен помогать им по доброте душевной.

На его счастье, варвары оказались не дураками и быстро смекнули, что как только Шекли окажется в городе, запросто может сдать их стражникам. Поэтому старший воин посулил пареньку весьма неплохую награду за то, что он проведет их к лорду – больше, чем Шекли заработал бы на продаже двадцати бутылок вина.

Как раз сделка с Томасом и натолкнула Шекли на мысль вырядить северян монахами. Иначе ни при каких условиях этих мордоворотов не пропустили бы. Конечно, северяне могли бы пробиться и силой – глядя на них, у Шекли почему-то не было в этом сомнений – но это было бы куда сложнее и дольше, нежели пройти под видом служителей Господа.

Пришлось потрудиться, чтобы выманить Томаса за пределы монастыря. На счастье Шекли, монахи не спали всю ночь, а вставали дважды для ночной молитвы, но с остальным пришлось туго. Шекли уже сбился со счета, сколько кругов он намотал вокруг монастыря, высматривая приятеля через окна в толпе монахов, и изо всех сил стараясь оставаться незамеченным. Но парню повезло, и глуповатый Томас узнал тихий посвист друга. Вскоре он уже беседовал с Шекли на окраине леса, а глаза монаха ползли на лоб от услышанного.

Нет, конечно, Шекли не сказал ему о том, зачем ему рясы – он, все же, не был уверен, что северяне не укокошат-таки лорда Альфреда. Томасу он сообщил, что давним друзьям позарез нужно попасть в город, а со стражей всегда проблемы – без денег они не пропустят. Друзья же из деревни, им бы работу найти, какие уж тут деньги?

Томас, наконец, согласился. Шекли извелся, пока ждал его, и уж думал, что тот не придет, а северяне, которые затаились в зарослях, перережут ему горло. Но, наконец, полноватая фигура послушника показалась на тропе, а в руках у него был большой темный сверток.

Поблагодарив Томаса и пообещав ему вдвое больше за следующую партию вина – что, конечно, было ложью – Шекли забрал одежду и припустил к месту, где ждали северяне. Те только хмыкнули, разглядывая незнакомую одежду, но особых эмоций не высказали. Они вообще были довольно сдержанны в проявлениях чувств, как заметил Шекли.

Рясы, конечно, оказались маловаты таким здоровякам, хотя Шекли и велел Томасу взять самые большие. Но на широченные плечи и внушительный рост северян едва ли подошло бы что-то во всем городе, а не то, что в монастыре. Впрочем, основное рясы, все же, прикрывали – доспехи воинов, а длинные светлые волосы удачно скрывали капюшоны.

Шекли посоветовал первому срезать бороду, заплетенную в две косички, но в ответ получил такой свирепый взгляд, что счел за лучшее больше не лезть. В самом деле, кто там будет смотреть на их бороды, когда и ослу понятно, что монахи такого сложения быть не могут. Шекли горячо надеялся, что звонкая монета сделает свое дело, и стража не озаботится внешним видом путников.

Но говорить он, все же, решил сам, а потому заставил северян замолчать. Пока они шли к городским воротам, Шекли поймал себя на мысли, что совершенно не понимает мотивов этих чужеземцев – зачем им встречаться с лордом? О чем можно говорить после того, как эти варвары, которые поклоняются множеству богов вместе одного, перебили все прибрежное население? Что ж, видимо, им одним оно известно.

– Стой, кто идет? – раздалось угрожающее «приветствие» с башни, что располагалась рядом с воротами.

– Эй, Диксон! Ты меня не признал? Это я, Шекли! Ты, никак, снова выпил, а?

– Тебя-то я вижу, - раздалось из башни. Стражник говорил через бойницу, что темным отверстием зияла в каменной кладке. – А вот дружков твоих не знаю. Что за лиходеи?

– Зачем ты так сразу? – с деланным укором произнес Шекли. – Это – друзья мои, монахи из Гилсберри.

– Откуда? – переспросил Диксон.