Чтение онлайн

Халла побледнела. Она молчала и пыталась шить, но потом отложила рукоделие. Глядя застывшим взором на огонь, потрескивающий в очаге, северянка произнесла:

– Не вернется уж Эспен. Море приняло его в свои объятия… Или же воительница унесла с поля боя на небеса, к предкам. Не одна зима прошла с той поры, как я видела его лицо.
– Губы Халлы скривились. – У него были глаза Гуннара. Голубые, точно небо. Глядишь в них и как с обрыва летишь…

Голос женщины сорвался, и она умолкла. Дрожащими руками Ольга отложила свое шитье, потянулась к Халле и обняла ее. Та попыталась отстраниться, но потом все же приняла объятие. Ольга понимала, что ее саму увезли из дома, и что, возможно, ее мать тоже льет по ней слезы, но не могла остаться равнодушной к горю Халлы. Они почти жили вместе и невольно сблизились. Границы «свой-чужой» и «друг-враг» стирались для Ольги все сильнее. Она знала, что полюбила эту суровую и резкую, но добрую и отзывчивую женщину, которая опекала и учила ее, точно Ольга была ей дочерью.

Спустя некоторое время Халла успокоилась. Она отерла слезы с щек и грустно улыбнулась Ольге:

– Все бывает с нашими воинами. Опасным делом они заняты, Олли, но иного выхода нет – у нас слишком мало земель, чтобы мы могли прокормиться сами. Еду приходится докупать, а на что же ее брать, коли нет ничего? Вот и ходят в море мужья да сыновья… Горько нам, когда они не возвращаются, но что же сделать? Другой жизни нет.

Ольга молчала, думая над словами Халлы. Ей никогда не приходило в голову, что край северян настолько суров, что выжить только лишь своими силами здесь просто невозможно. Конечно, это не оправдание грабежам и убийствам, но северян, по крайней мере, можно понять. На что способен человек, у которого нет иного выхода? На все, и даже более.

– А Агнар твой вернется, - уже бодрее сказала Халла. – Он – смелый и сильный воин. И тебя никогда не покинет по своей воле.

Ольга подняла зеленые глаза, в которых отражалась борьба между радостью от последней фразы, сказанной северянкой, и нежеланием это принимать. Она ничего не ответила, и обе женщины вернулись к шитью. Но каждая из них по-своему ждала возвращения Агнара, сына и мужа, пусть для обеих он был лишь названным.

***

Каким бы неприветливым и холодным ни казался северный край, он был прекрасен на свой лад. Горные вершины, выбеленные снегом, вздымались до самого неба. Покрытые туманом поля укрылись яркой зеленой травой; густые и сумрачные, но тихие леса, могли стать прибежищем для усталого путника. Высокие скалистые берега омывала холодная чистая вода, и казалось, что вечно будут стоять эти кручи, словно предупреждая непрошенных гостей, что так просто не взять этих мест. И людей, обитавших в них. Закаленных холодом, твердых, как скалы.

Но ничто не длится вечно. Опасности, что пришла в северный край, никогда прежде не ведали его жители. И оттого тревоги и печали теснили им грудь, а страх непривычным змеем заползал в их души…

… Не вечно было и путешествие Агнара. Окончилось плавание, и вот уже родные берега показались в тумане. Скованные поздними холодами, они предвещали лишения и трудности. А еще обещали встречи с теми, кого воины оставили дома, и кто ждал их, как никого другого.

Надеялся на это и Агнар. Еще едва был виден берег, а он уже силился разглядеть у причала Олли. Пришла ли она встречать его…

Корабли обычно замечали загодя – залив вился вдоль высоких берегов, с которых суда замечали еще на подходе. А потому и Олли должна была узнать, что муж ее возвращается. Но Агнар не знал, примет ли она его. Не знал и того, как поступит сам. Крепко обидела его Олли. Хоть и готов был воин простить ей все, но уязвленная гордость желала, чтобы названная жена признала свои ошибки.

Агнар вздохнул и, чтоб отвлечься ненадолго от тяжких раздумий, посмотрел на Хенрика. За время плавания мальчик настрадался от холода и качки, уже не теми наивными глазами, полными страха, глядел он на северян. Хенрик принимал все, что судьбе угодно было ему дать, старался терпеть непривычное и не жаловался на невзгоды. Агнар окинул взглядом его покрасневшие, местами обмороженные, пальцы, и одобрительно кивнул – мальчишка оказался с характером. Ни одного стона не услышали северяне от Хенрика. Стиснув зубы, сын правителя с запада готовился исполнить свое обещание, данное отцу.

Кинув мальчику подбитую мехом накидку, в которую тот, с трудом сдерживая дрожь, замотался, Агнар вновь обратил свой взор к берегу. Теперь уже очертания причала проступали из-за дымки тумана, и дыхание воина отчего-то сбилось. Родные места, дом и женщина, к которой он всецело стремился добраться… Почти рядом.

А берег становился все ближе. Жадно оглядывал Агнар толпу людей, собравшихся у причала.

И наконец увидел Олли.

***

– Возвращается! – с этим криком Халла почти что влетела к Ольге, немало напугав ее. Та как раз заканчивала вязать накидку на постель и так углубилась в работу, что не сразу поняла, о чем говорит женщина:

– Кто возвращается?

– Агнар! – выпалила Халла, а Ольгу словно облили сначала холодной, а следом горячей водой. С пылающими щеками вскочила она с места, а ноги ее вдруг ослабели.

– Откуда ты знаешь? – побормотала она.

– Корабль Транда вошел в бухту. Идем же, идем скорее! Ты должна встретить его.

– Встретить? – Ольга опустила глаза, растерянно замерев. – Но… Вдруг он не захочет меня видеть.

Халла нахмурилась.

– Ты чего это удумала? Агнар – твой муж, и твой долг встретить его, как подобает. Живо одевайся! Не то погоню тебя прямо в этом сарафане, по снежку – самое оно…

Превозмогая волнительную дрожь, Ольга надела верхнее платье, короткую куртку и набросила сверху толстую шерстяную накидку. Непослушные пальцы никак не желали справиться с застежкой, и Халла, оттолкнув ее руки, закрепила ее сама.

– Пошли, и пошустрее, - велела она. – Тебе еще по возвращении кормить его надо чем-то, а у тебя, как я погляжу, в котле пусто.

– Я не хотела есть… - пробормотала Ольга.

– Оно и видно. Ладно, провожу тебя до причала, а сама вернусь и мясо вариться поставлю. Как вернетесь, дальше сама уж справишься.

Халла и Ольга покинули дом, а Винди, песик Ольги, с веселым лаем устремился следом. Теплая шерсть защищала его от холода, а первый снег, едва припорошивший мерзлую землю, явно нравился псу.

Но Ольгу сейчас мало интересовали игры Винди – она спешила за Халлой, едва переставляя ослабевшие от волнения ноги. Она столько раз представляла себе, как Агнар вернется домой, так отчего же сейчас тело трепещет, а в ушах шумит? Ольга говорила себе, что это от страха – кто знает, как он поведет себя, после их ужасного расставания. Но в глубине души понимала, что вовсе не страх заставляет ее щеки гореть, а дыхание сбиваться.

По тропе они с Халлой шли не одни – многие женщины спешили на берег, встречать мужей. Халла негромко сказала, что идут не только те, у кого родные уплыли с Трандом. Некоторые женщины ждали своих мужей и сыновей, которые ушли давно и до сей поры не возвратились. Эти бедняжки надеялись, что счастье улыбнется им, и тот, кого они жаждали увидеть вновь, окажется на корабле.

– Глупости это, - сказала Халла. – Коль могли, давно приплыли бы. Нет, эти воины сгинули в чужих краях… И лишь смотрят на нас с небес да посмеиваются.

Вспомнив о сыне Халлы, который тоже не вернулся, Ольга сочла за лучшее промолчать. Однако, слова Халлы несколько отвлекли ее, и она сумела успокоиться. С волнением, но уже не таким всепоглощающим, Ольга вскоре стояла на причале, среди таких же женщин, которые ждали мужей.

Полно, таких же ли? То были северянки, их мужья спешили к ним с добром, добытым у дальних берегов. А Ольга не так давно и сама была добычей… Она украдкой озиралась – жива была еще память о нападении Луты, и Ольга до сих пор нечасто выходила без сопровождения Халлы. Но никто не глядел на нее, всех волновала только ладья, которая приближалась к берегу.