Чтение онлайн

— Почему именно там, а не здесь, в Москве?

— Гюнтер родился в Петербурге, он понимает, что его дни сочтены, и попросил меня об этом. Да и сложилось все именно так, он сильно болен, я же рассказывал, как пришлось уходить от НКВД в Сибири.

— Да-да, помню. Но ты представляешь, как сложно сейчас решать вопрос о переброске твоего подопечного в Москву?

— Проще нам туда.

— Проще, только нам его сюда надо, в Москву, на самый, так сказать, верх показывать. Вообще, Вангол, если бы тебя не знал, я посчитал бы это все бредом сивой кобылы. Но если это действительно правда, то ее надо как-то доказать, и тут просто слов недостаточно, понимаешь?

— Понимаю, есть такое доказательство. Оно хранится у Гюнтера, оно в нем самом, в его теле, ему это сделали «там».

Вангол показал при этом пальцем вниз.

— Как Гюнтер пояснил, оно сработает только один раз и самоуничтожится. Что это конкретно, ни он, ни тем более я не знаем, но оно есть и может быть быстро и легко извлечено, без какого-либо вреда для жизни и здоровья Гюнтера.

— Мне нужно все обдумать, Вангол, пока ты вне закона, но, думаю, мы найдем выход из ситуации. Придется мне идти туда. — И Иван Иванович, улыбнувшись, показал пальцем вверх. — А там словам веры нет, и, если будет прокол, нашим головам не уцелеть, Вангол, понимаешь?

— Понимаю, но уверен, что все будет хорошо, товарищ майор.

— Мне всегда нравилась твоя уверенность, сынок… но пока есть много неясного, надо выяснить, что это за «Аненербе», какое отношение к ней имеет СС. Ладно, мне нужны сутки, а вы отдыхайте пока.

— У нас очень мало времени, товарищ командир, очень, надо немедленно ехать в Ленинград.

— Ехать не получится, слишком долгая дорога, надо лететь. Так, на этом пока все, я же сказал, мне нужно время, отдыхайте.

Именно сегодня Красков должен был отчитываться по делу Вангола. Времени на подготовку практически не было, принимать решения пришлось на ходу, но Иван Иванович был разведчик из тех, о которых говорили — Мастер.

Он родился и вырос в небольшой деревушке под Петербургом, рано потерял родителей и был взят на воспитание своей теткой. Она определила племянника в хороший лицей, после окончания которого он пошел в армию добровольно, поскольку грянувшая Первая мировая не оставляла выбора юношам, в чьей крови бурлил патриотизм и гордость за свое Отечество. Там и началась его военная карьера разведчика. Революция, Гражданская война — все это лихолетье пронеслось мимо Краскова, как кадры кино для зрителя в зале, он был в разведке и не оставил это служение. Он служил Отчизне, какой бы цветом она ни была, красной или белой. Менялась власть, менялись названия его ведомства и руководство. Разведка — епархия тесная, при всей секретности индивидов были спецы, известные всем. Красков был одним из них. Все начальники, которые теперь стояли над ним, каждый в свое время так или иначе или учился у него, или учился у его учеников. Они получали звания, росли по службе, а он уже много лет оставался майором, и как-то это его не огорчало и не беспокоило. Он качественно выполнял свою работу больше двадцати лет, обучая в разведшколах разведчиков и диверсантов. Через его руки прошли тысячи офицеров разведки, которые сейчас несли эту нелегкую службу по обеим сторонам обливающихся кровью фронтов этой войны.

Тот, к кому он шел с докладом, к сожалению, не был одним из его учеников, но он его хорошо знал как прекрасного организатора разведки в войсках. Красков шел к начальству, точно зная, что ему нужно, по ходу соображая, каким образом он это сможет получить. А нужно ему было много. Первое, максимальная информация по секретной немецкой организации «Аненербе», второе, немедленное разрешение на полет в блокадный Ленинград и обратно, третье, добиться прекращения уголовного дела за отсутствием состава преступления в отношении Вангола, четвертое… а вот четвертое и третье напрямую зависят от поездки в Ленинград. Значит, с этим третьим и четвертым придется повременить. Здесь ошибки быть не должно, аргументы должны быть железными и соответствовать всем требованиям времени. А время военное, поэтому еще раз надо все проанализировать и только потом действовать решительно и твердо. С такими мыслями он вошел в кабинет полковника Арбузова и через час вышел оттуда вполне удовлетворенный собой. Приказ о допуске в информационно-аналитический отдел и разрешение на вылет в Ленинград он получил. Вылет был назначен на завтра, поэтому Иван Иванович направился прямо к аналитикам, там многие его хорошо знали.

— Иван Иванович, какими судьбами, что привело корифея разведки в наш забытый богом бумажный мир? — радушно встретил его начальник отдела.

Узнав причину визита, удивился, организация «Аненербе» не была объектом пристального внимания нашей разведки, но кое-какие сведения о ней имелись.

И они были очень интересны. Первое и, наверное, самое главное — это то, что данная организация была действительно подчинена именно СС, второе — финансирование организации велось через министерство сельского хозяйства Германии и было очень мощным, ни одно ведомство не имело такого финансирования, как это. Оно было сравнимо с финансированием оборонной промышленности среднеевропейской страны. Данный факт заинтересовал аналитиков, но, к сожалению, решений по разработке таинственной структуры Третьего рейха так и не было принято. Деятельность самого ведомства была строго засекречена, и наша разведка вообще не имела внедренной в нее агентуры, поэтому с этой стороны материала практически не было. Были отрывочные данные об основателях и нынешнем руководстве «Аненербе», о целях и задачах, официально изложенных в немецкой прессе. В течение двух часов все, что было известно нашей разведке об этой организации, было собрано, скопировано и лежало в папке перед майором Красковым. Эти материалы не имели статуса секретности, и Иван Иванович получил их в служебное пользование.

— Ну и на том спасибо, — поблагодарил он работников и поспешил к себе.

Кое-что в этих материалах его очень заинтересовало, он лишь слегка полистал статьи об «Аненербе» и понял — рассказ Вангола, вернее, того немца, Гюнтера Миттеля, может быть правдой. Приехав к себе в кабинет, он не удержался и сел за внимательное изучение материалов. Как человека, всю свою жизнь посвятившего разведке, многое знавшего, его поразили размеры и размах этой организации. Более пятидесяти отделов, специализирующихся на конкретных темах, — например, Исследовательский отдел метеорологии и геофизических исследований. Руководитель — Ханс Роберт Скултетус. Кажется, из этого отдела наш немец, да, геофизик, именно. А это что? Такие деньги… в июле 1940 года, получается, перед нападением на СССР, Гитлер направляет на реконструкцию замка Вевельсбург двести пятьдесят миллионов рейхсмарок, а этот замок является центром общества «Аненербе». Да, не совсем понятные вложения… В период усиленной подготовки страны к войне вдруг колоссальные средства направлены на развитие какого-то «Общества по изучению наследия предков». Значит, это прикрытие. Красивая вывеска, за которой происходит все что угодно.

И происходит под большим секретом что-то большое и серьезное. Если учесть финансирование таких спецопераций, как в случае, о котором стало известно Ванголу, тогда все становится на свои места. Это «общество» срочно требует особого внимания наших спецслужб…

Красков откинулся в своем кресле. Неужели все сложилось так, что именно ему придется бороться с этой эсэсовской сволочью? Это интересно, это очень интересно, но очень непросто.

Он встал, походил, затушил папиросу в пепельнице.

— Что ж, не боги горшки обжигают, справимся…

Последние дни 1941 года уходили безвозвратно, окончательно похоронив план молниеносной войны с Советским Союзом. В ставке Верховного командования вермахта после снятия ряда командующих царило затишье. Гитлер был спокоен и сосредоточен. В коротком докладе он определил стратегию на ближайший период военных действий, предоставив разработку деталей своему штабу, и отбыл из Кенигсберга в Берлин.

В Берлине, в рейхсканцелярии, вызвав рейхсфюрера СС Гиммлера, он распорядился срочно подготовить и провести перед Новым годом совершенно секретное совещание наиболее доверенных руководителей подразделений «Аненербе». Совещание должно пройти в тронном зале замка Вевельсбург.

— Именно там, — подчеркнул Гитлер. — Это очень важно для всех нас, Генрих.

— Будет исполнено, мой фюрер.

— Список приглашенных лиц на совещание мне на стол, я сам лично напишу им письма.

— Так точно, мой фюрер.

— Да, Генрих, то, что сейчас произошло в России, только полный идиот может считать временными трудностями. Я не идиот, в отличие от некоторых наших «выдающихся» военачальников. Нас ждет тяжелейшая из войн, которую мы сами и начали. Возможно, я несколько недооценил противника. Зато теперь будет настоящая борьба не на жизнь, а на смерть, и я даже рад этому. Только в такой борьбе выковывается настоящая нация. Это не Европа, это дикая Азия, там сдаваться не умеют. Их армии были окружены и уничтожены, а под Москвой нас атаковали свежие войска, о существовании которых мы ничего не знали, и это при полном превосходстве на земле и в воздухе! Где был абвер? Где была глубокая разведка? Замерзли? Все замерзли, всех победил Генерал Мороз! Посмотри, Генрих, вот телеграмма от пятого декабря в штаб группы войск фельдмаршала фон Бока — «Сил больше нет!». Фельдмаршал фон Браухич, командующий сухопутными войсками рейха, подал рапорт об отставке!

Гитлер встал и несколько раз по диагонали пересек свой просторный кабинет. Успокоив волнение, он сел в свое кресло и продолжил:

— Резервы этой страны неисчерпаемы, об этом необходимо помнить. Теперь надо готовиться к сохранению нашей нации. Да, Генрих, ты не ослышался, уже сейчас. Я расцениваю нынешнее состояние на Восточном фронте не как временные трудности, а как временный успех. Трудности у нас еще только впереди.

Короткий гудок телефонного аппарата прервал речь фюрера. Он взял трубку, из приемной доложили о прибытии Карла Дёница, командующего подводным флотом рейха.