Шаг змеи
Шрифт:
Итак, что объединяет названные нами преступления? В Черкесске девочку убили, вызывая диавола, принесли в жертву за право «личного знакомства» с ним… Минчанка В., судя по логике вещей, погибла как отпавшая от служения «Великому Князю»… А чей приказ убить семнадцатилетнюю москвичку услышал во время чтения заклинаний ее палач? [170] Не того ли персонажа, что руководил и Русланом Любецким? Во всех случаях речь идет об общении с потусторонней силой. О призвании в свою душу сущностей, о которых сказано: «имя им легион». Установлению такой связи всегда служил ритуал.
170
О бесовских голосах Феофан Затворник наставлял так: «Писали мы также о слышимых некими голосах. Мысль отцов древних — не обращать на это внимания, не углубляясь в причины (ныне многие считают эти голоса психотронным террором. — Ю.В.). Думайте так сами и других учите… Невнимание пристыдит врагов, и они перестанут так чудесить».
Есть убийство, и есть ритуал. Если поставить их рядом, мы получаем «ритуальное убийство» {68} .
И здесь уместно задаться вопросом: в каком состоянии действуют обычно ритуальные убийцы?
Чаще всего — в «кураже» алкогольного опьянения, то есть когда человеком правит пьяный бес.
«Под наркотой» — мистическая подоплека наркомании видна уже из сочинений Кастанеды.
Под компьютерно-виртуальным воздействием. Преподносимые на экранах зрелища несут либо шок, либо вызывают интерес. А это тот самый момент, когда в человека вселяется рогатый.
68
Наличие определенного количества колотых или иных ран, отрезанная голова или другие леденящие душу подробности — лишь особенности того или иного культа. Не они — главный признак того, ритуальное ли это преступление.
«Люди, которых чрезмерно волнует словосочетание «ритуальное убийство», называют каждое такое преступление проявлением «обычной жестокости». Они говорят о несоответствии содеянного «классическим требованиям» черной мессы, — замечает полковник МВД А. Хвыля-Олинтер. — Однако против такой позиции свидетельствует не кто иной, как сам Алистер Кроули. В Москве теперь свободно продается его двухтомник, где «мэтр Тэон» прямо пишет: в зависимости от магических целей ритуальным может быть закалывание, утопление, обезглавливание, раздавливание, отравление, сожжение… Намекается и на поедание трепещущих органов только что убитого человека».
Однако так ли уж существенно, ритуальное убийство перед нами или «обычное»? А разве не важны подлинные мотивы преступлений? И сколько из них не раскрыто только потому, что следствие шло по ложному пути!
Под воздействием беса, который вошел в душу во время «заговора», «снятия сглаза», «кодирования» и т. д.
Наконец, руководят преступлениями «идейные» сатанисты. Некоторые — наследственные. Эти призвали в себя легион сознательно.
Сохранилась изданная в Виттенберге и датированная 1524 годом книга доктора Фауста. Он рассказывает в ней, как впервые, изучив старинную инкунабулу, вызвал духа. Тот назвался Асиелем.
«Сначала я мало верил в то, что там обещалось, но при первом же моем заклинании дух явился передо мной и пожелал узнать, зачем я его вызвал… Наконец я спросил его, будет ли он мне служить в моих магических исследованиях. Он ответил, что, если мы сойдемся на определенных условиях, это будет возможно. Условие состояло в том, что я должен подписать с ним пакт. Я не хотел этого делать, но по невежеству своему я не очертил магического круга, тем самым не защитил себя и был в полной зависимости от духа. Поэтому я не смел отказать ему и отдался неизбежности…»
Ради чего же был заключен договор? Гете, конечно, приукрасил мотивации своего героя. Об образе жизни Фауста рассказывает бывший его университетский однокашник и ближайший сподвижник Лютера Меланхтон: «Нужно сказать, что Фауст этот был, помимо всего прочего, негоднейшим вертопрахом и вел столь непристойный образ жизни, что не раз его пытались убить за распутство».
После заключения договора прошло двадцать четыре года. О том, что случилось на постоялом дворе в Вюртемберге, со страхом пишет современник: «Когда хозяин спросил его, отчего он такой печальный, он ответил: «Этой ночью ты услышишь страшный грохот, и дом твой заходит ходуном, но ты ничего не бойся». Чего он ждал? Хотел побороться с бесом? Иоанн Вир продолжает: «Его нашли мертвым в одной деревне Вюртембергского княжества, лежащего около постели со свернутой головой. Говорят, что накануне в полночь этот дом вдруг зашатался». Протестантский богослов Иоганн Гаст ставит точку: «Злосчастный погиб ужасной смертью, ибо дьявол удушил его. Тело его все время лежало в гробу ничком, хотя его пять раз поворачивали на спину».
Независимо от квалификации мага сделка с диаволом рано или поздно отдает человека в его посмертную власть. Страшась этого, несчастные вынуждены идти на любые преступления — стараются быть нужным бесу здесь, в этой жизни, — лишь бы продлить свое земное существование. Отсюда их преступная активность с одной стороны, и попытки — всегда бесплодные — найти оккультные заклинания, позволяющие избавиться от беса, — с другой.
Не своей волей действуют эти «свободные» и «гордые» люди. Такой феномен известен и науке. В учебнике «Судебная психиатрия» читаем: «К волевым нарушениям можно отнести импульсивные состояния, характеризующиеся возникновением непреодолимых или трудно преодолимых побуждений к совершению тех или иных действий, без предварительного решения. Принято выделять несколько импульсивных состояний: катонические импульсивные действия чаще всего носят характер бессмысленных, немотивированных, агрессивных и разрушительных актов. Часто больными это переживается как подчинение чужой воле (так называемый синдром Кандинского)».
Феофан Затворник писал о том, как сатана вошел в Иуду: «Вошел сатана потому, что была отворена для него дверь. Внутреннее наше всегда заключено; Сам Господь стоит вне и стучит, чтобы отворили. Чем же оно отворяется? Сочувствием, предрасположением, согласием… Не допускай сатане угодных мыслей, не сочувствуй им, не располагайся по внушению их и не соглашайся на них — сатана походит-походит около, да и отойдет: ему ведь ни над кем не дано власти» [171] .
Сатанизм как осознанное культовое явление и массовая, бытовая осатанелость людей имеют одну и ту же суть. Она — в забесовленности, в «количестве бесов на душу населения». Но здесь необходимо уточнение: одержимым может быть не только убежденный сатанист, но и атеист, и даже православный человек. (Пример — «служка Серафимов» — Н. Мотовилов.) Некоторые удивляются: сатанисты действуют хладнокровно, без экзальтации, а в православном храме — наоборот — забесовленного христианина начинает вдруг дико корежить… Но в том-то и дело: если человек пришел в церковь, приближается к святыне, то это означает, что «подселенец» — ему уже в тягость. Начинается битва, полем которой является душа человеческая. Всплески этой борьбы мы и видим. Человек делает шаг к Богу, а бес, не вынося благодати, вырывается и кричит.
171
Свят. Григорий Палама писал о духах бесплотных: «…ангелы определены по силе их служить Творцу и имеют единственный удел — находиться под властью, а господствовать над ниже их стоящими созданиями им не дано…
Злой дух не имеет земной власти, но похищает ее; поэтому ясно, что он не создан быть владыкою земли».
Разница между сатанистом и болящим православным состоит еще и вот в чем. Услышав «голос», который всегда отдает разрушительные команды, дьяволопоклонник безоговорочно повинуется. Идет и убивает. Православный знает, как бороться с искушением. Об этом говорит и практика известного психиатра Ф.В. Кондратьева: «Одному православному человеку было навязано маниакальное состояние: ему казалось, что его любимая мать постоянно пытается его отравить и подсыпает что-то в пищу. Можно себе представить, какая трагедия могла бы произойти, будь на его месте сатанист. Он же отправился в монастырь — молиться. И наваждение отступило».
Недавно в одной из колоний Белоруссии перехватили письмо на волю сатаниста Барановского, отбывающего срок за ритуальное убийство. Оно адресовано убийце В. Суть его такова: не падай духом, тебе дадут 25 лет, выйдешь раньше, и тогда будем работать вместе; я сколотил тут группу, мы служим «черные мессы» [172] .
…Мать В. убита горем. Она рассказывает, что в последнее время дочь часто читала Библию, искала в Священном Писании ответ: как бороться с диаволом.
172
Зона уже становится рассадником организованного, осознанного и массового сатанизма.
Чего боялась девочка? Уж не тех ли рогатых монстров, которые действительно сходят с черных экранов и являются энтузиастам игры в «погибель»? Да, она была с головой погружена в дурную бесконечность виртуальных ужасов.
Компьютер, ее неоязыческий идол, постоянно требовал жертвы. Времени, которое отпущено Богом для спасения души. Отдавая время электронному болвану, она задолго до своей физической смерти жертвовала саму себя, свою бессмертную душу!
Самоубийца-язычник прыгал с ритуальной скалы не просто в пропасть, а в бездну ада; она совершала такое же страшное падение. Только незаметное. И ее погибель наступала в условиях ложного комфорта, столь свойственного концу «седьмого дня».
…Она читала Библию. Как не вспомнить было, с чего начиналось ее знакомство с «Черным легионом»! В памяти всплыл и эпиграф к сатанинской листовке. Он представлял собой вольный пересказ фрагмента восьмой главы Евангелия от Луки:
«Иисус повелел нечистому духу выйти из сего человека; потому что он долгое время мучил его, так что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы и был гоним бесом в пустыни.
Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал «легион», потому что много бесов вошло в него».
В листовке на этом пересказ обрывался… Девочка начала читать дальше:
«И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну.
Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им.
Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло».
Так вот он какой, могучий легион! Бесы просят не отсылать на мучения в бездну. И без разрешения Господа не могут вселиться не то что в человека — даже в свиней!