Шаг змеи
Шрифт:
Оторвавшись от вечных мучений, мы как бы выплывали из страшного сновидения.
Остановились у огромного каменного куполообразного ангара. На нем цифра — «91». Я вошла осторожно. Боялась, как бы меня не забыли там. Кругом — тысячи, может быть, миллионы людей. Все смотрят вверх. Появляется какой-то сигарообразный предмет, открывается нижний люк. Из него выпадает вроде как маленькая собачка. Все подходят и гладят ее. А я чувствую, запах от нее какой-то нехороший. Сероводородом пахнет. Я — скорее из ангара. Кричу: «Люди, уходите». А они не слышат.
Боюсь оглянуться, но чувствую, что ЭТО поднимается, а люди гладят его по спине, как собаку. Оно растет. Все больше, больше. Достигло огромных размеров и как рыкнет! Пасть огромная, клыки. Вся в крови. Толпу парализовало.
Я скорее ушла оттуда со своими спутниками и оказалась на земле. Только тут я впервые осознала, что такое СВЕТ и что такое ТЬМА. Я дышала свежим воздухом. Трава, деревья, цветы ласкали взор. Передо мной — неизвестная возвышенность. Отсюда начиналась странная лестница. У ее подножия — одетые в светлое мужчины и женщины. На всех крестики. Я забеспокоилась: на мне-то нет креста! Но оказалось, мне уже кто-то дал его. Все крестились и начинали подъем. Перекрестилась и я.
Лестница была сделана из какого-то особого материала. Ноги, как магнитом, притягивала. Подниматься трудно. Чувствую, идущая впереди женщина отяжелела и давит на меня. Если бы я отошла в сторону, она бы упала. Я решила поддержать ее. Вдруг чувствую, что у меня как бы расширяется грудь. Эта женщина садится на нее. Весь подъем замирает… Набравшись сил, она продолжила подъем. Меня охватила такая радость, легкость, уверенность! Цель близка! Женщина уже поднялась наверх, скоро поднимусь и я!
Показались стайки голубей, они встречали поднявшихся веселым гуканьем. Тихое, необыкновенное пение раздавалось со всех сторон. Будто хор птиц, детских голосов вел эту мелодию. Она напоминала тридцать третий псалом. Я духом зашлась от переполнявших меня чувств. Так возликовала, что сроду такого не знала, хотя всегда была жизнерадостной. Краем глаза я успела охватить зелень, голубизну огромного купола-неба. Ласковые лучи неведомого светила обласкали мою сущность и наполнили такой любовью, о которой невозможно и мыслить…
И вдруг тяжесть. Сильный толчок. Открыла отяжелевшие глаза… Рядом с кроватью на коленях стоит сбивший меня мужчина. И плачущим голосом говорит: «Только снова не умирайте, я вашу машину починю…»
Я еще не поняла, что «отсутствовала» несколько часов. Не поняла, где нахожусь. Спросила: «И вы здесь?»
Потом на долгие годы она забыла, что произошло. Переехала в Туапсе. После аварии чувствовала себя плохо. Сердце болело, голова. Почки были побиты. Но странное дело: постепенно все словно обновилось. Она стала здоровой, как прежде. Но — совсем другой.
Оставила подруг, шумные компании, где раньше была заводилой. Ее потянуло в церковь… Почему-то, когда проходила одно место в Туапсе — Горку Героев, — ее всегда охватывал трепет.
Она не понимала. Она что-то забыла… Но потом наступило то весеннее утро 1995 года. Это было под Пасху, когда Христос сошел во ад. Ранним утром ее разбудил грохот. Автокатастрофа? Она выглянула в окно. Дорога у дома была пустынной… И вдруг… Это мелькнуло, как в ускоренном кино. Но до мельчайших деталей. До каждой тени. До малейшего звука. Она вспомнила! Вспомнила все, что последовало за той страшной аварией. Все, на чем более десятка лет лежала печать забвения.
Она вспомнила, что была в гостях у смерти.
Она вспомнила свой страшный путь. (Не только путь по тем мытарствам, описания которых мы воспроизводим. Видела и потерявших человеческий облик, вечно жаждущих пьяниц. И раздувающуюся от черной зловонной жидкости клеветницу. И унылые прокуренные бараки.)
А Лестница Жизни! Оказалось, что тогда, в далеком теперь 1982 году, она видела именно туапсинскую Горку Героев. Тут и начиналось восхождение! Раньше здесь стоял храм.
Она рассказывает снова и снова. И каждый раз переживает все заново. В глазах закипают слезы, на лице отражаются тени увиденных мук; она снова радуется, вспоминая свой подъем. Способность ТАК свидетельствовать — дар Божий {81} . И крест {82} .
81
Как-то в купе железнодорожного вагона Валентина Романова разговорилась со своими попутчиками. Двое заинтересованно слушали, а один, лежа на верхней полке (в его руках была какая-то протестантская книжица), пробурчал: «О каком аде вы говорите? Доказано ведь, что нет его». Потом нехотя взял брошюру, написанную Валентиной…
Начиная с 60-х годов XX века, на Западе вышел целый ряд книг, в которых были собраны сотни случаев «посмертного опыта». На их основе ставший знаменитым доктор Моуди утверждает: «Зарегистрированные случаи показывают, что умирание болезненно, но сама смерть… есть совершенно спокойный опыт, свободный от боли и страха. Все без исключения говорят о чувстве спокойствия и цельности».
Кроме того, «в большинстве случаев» модель «воздаяние-наказание» в посмертной жизни отвергается даже многими из тех, кто привык мыслить в этих понятиях. То есть не будет ни суда, ни ада.
Еще один вывод делает доктор Кублер-Росс: «Смерть есть просто сбрасывание физического тела… этот переход к более высокому состоянию сознания, где вы продолжаете воспринимать, понимать, смеяться, сохраняете способность расти…»
Почему же столь радостные перспективы открываются едва ли не перед всеми «посмертными скитальцами», известными западным ученым? Почему их собеседниками в том, ином измерении становятся почти исключительно приятные, даже «обладающие чувством юмора» сущности?
Чем отличаются эти в основном «протестантские» случаи от «православных»? В первой группе случаев длительность «отсутствия» составляет считаные минуты, а не часы или даже дни (как у Валентины Романовой или Клавдии Устюжаниной — до трех суток). Опираясь на давно известные православной традиции описания воздушных мытарств души после смерти, иеромонах Серафим (Роуз) приходит к следующему выводу: «Они (случаи из набора доктора Моуди. — Ю.В.), видимо, включают только самое начало посмертного странствия души, они происходят как бы в прихожей смерти, когда душа имеет еще возможность естественным путем вернуться в тело».
Откуда же берутся ощущения «спокойствия», «тепла и света», которые трактуются протестантами как знаки всеобщего «спасения»?!
Серафим (Роуз): «В известном смысле эти состояния могут быть естественными для души, когда она отделяется от тела. В этом мире наши физические тела непременно претерпевают страдания, болезни, разрушение, и когда душа отделяется от такого тела, то сразу оказывается в более естественном для нее состоянии, определенном ей Богом — ближе к тому духовному телу, подобное которому имел Адам до грехопадения и которое не подвержено страданиям и болезням, разрушению и смерти.
Именно в этом смысле «спокойствие» и «наслаждение» можно рассматривать как настоящие, а не ложные ощущения. Однако обман тут подстерегает человека, когда он начинает принимать эти естественные ощущения как нечто «духовное», как примирение с Богом, как наслаждение Небом».
Православная традиция относит частный суд Божий над душой на третьи сутки после смерти. Столь долго никто из «клиентов» доктора Моуди и его коллег не «отсутствовал». Зато известно, что вскоре после смерти душа оказывается в поднебесном воздушном царстве, где обитают падшие духи, усердно старающиеся обмануть людей.
В чем суть обмана? «Возвратившийся» протестант описывает показанный ему этими духами мир как вполне комфортабельное пространство. Это значит, что и на земле в духовном плане все у них идет нормально. Смерть можно приветствовать как источник «духовного роста». Однако смерть без страха Божия, без покаяния откроет им страшные перспективы, о которых и свидетельствует Валентина Романова.
Серафим (Роуз) пишет: «Когда преп. Афанасий Киево-Печерский умер и через два дня ожил, игумен и братия «ужаснулись», увидев его ожившим; потом начали вопрошать: как ожил он? Что видел и слышал в то время, как разлучался с телом? На все вопросы он отвечал только словом: «Спасайтесь». Когда же братия неотступно упрашивала сказать им полезное, то он завещал им послушание и непрестанное покаяние». (Подобные примеры приводит в «Слове о смерти» и святитель Игнатий (Брянчанинов).)
Предание рассказывает, насколько изменился и веселый прежде Лазарь. В последующие за своим воскрешением тридцать лет жизни он никогда не улыбался. То, что он увидел после своей смерти, не оставляло его ни на минуту.
Только перед лицом смерти человеку часто раскрывается смысл его жизни. Игумен Никон (Воробьев) писал, что рак, с его точки зрения, это милость Божия к человеку. Обреченный на смерть человек отказывается от суетных и греховных удовольствий, ум его занят одним: он знает, что смерть уже близка, уже неотвратима, и заботится только о том, чтобы подготовиться к ней — примирением со всеми, исправлением себя, а главное — искренним покаянием перед Богом.
В духовном смысле врачебная этика с ее сокрытием от больного его диагноза — преступление. А используемая медиками мертвая и секретная для остальных латынь — воровской жаргон. Ибо речь может идти о похищении Жизни Вечной.
Степень духовного одичания западных христиан показывает и вышедшая недавно на русском языке книга «Диалог с потусторонним миром». Один из ее соавторов — протестантский епископ Джеймс А. Пайк. Он рассказывает о судьбе своего сына, который с его благословения (!) лечил депрессию наркотиками. Итог понятен: самоубийство. И вот христианский епископ, любящий папа, прибегает к помощи экстрасенсов, чтобы пообщаться с сыном. Контакт, конечно, удается. И, конечно, сыну там, куда он попал, очень хорошо. С помощью новых друзей он познает мир таким, каким он есть на самом деле. В том, что диктует с того света «сынок», просматривается все диавольское лукавство, которому епископ безоговорочно верит. Д.А.Пайк заканчивает книгу таким пассажем: «В ответ на мой вопрос «Слышал ли ты об Иисусе?» он сказал: «…Это трудно потому, что я боюсь ранить твои чувства. Я спросил своих учителей, и они мне сказали: «Джим, вы пока еще не в состоянии это понять». Я его не встречал. Они говорят о нем как о мистике, о прорицателе. О, папа! Они говорят о нем не как о Спасителе, а как о примере, которому надо следовать, понимаешь? Я хотел сказать тебе, что Иисус торжествует, но это не так… Он не Спаситель, но важен пример, который он дал».
Да, доверие епископа бесовскому вранью поразительно. Очевидно, Пайк никогда не читал Святых Отцов.
82
К Валентине Романовой идут, приезжают люди. Многие из них признаются: и с нами было нечто подобное. Стеснялись рассказывать. Засмеют ведь. Не поверят. Даже Иисусу многие не верили, как не верили и свидетельствам о Его воскресении.
Бывают и странные звонки, и посетители. Пришла как-то группа молодежи. Особенно внимательно слушали о выходе души из тела. Потом оказалось, это были йоги. А когда все ушли, задержавшийся руководитель тихо и быстро спросил: а вы можете спросить у Бога, какая вера правильная?
Что ж, атеисты по-своему правы: они и в самом деле умирают. Навечно.
В плену у сионских глупцов, или Имя ему Смерть
Современный каббалист Михаэль Лайтман обнаруживает в своей книге важную вещь. Проговаривается. Он пишет, что ТАЙНА КАББАЛЫ РАСКРЫВАЕТСЯ ПОЭТАПНО. ПЕРВОНАЧАЛЬНО ОНА ДОСТУПНА ЕДИНИЦАМ — тем, кто вынужден скрываться под плащом. ЗАТЕМ — ГРУППАМ ПОСВЯЩЕННЫХ (тем, кто, став в масонских или им подобных орденах искусственным евреем, может вместить в себя весь этот мрак). И, НАКОНЕЦ, ПЕРЕД ПРИХОДОМ МАШИАХА ТАЙНА СТАНЕТ ДОСТУПНОЙ МИЛЛИОНАМ.
Таков смысл массовой сатанизации народов.
После разгрома Иерусалима прошли века, и во многих изгнанниках уже трудно было узнать выходцев из Палестины. «Этнический сопромат» сделал свое дело: отшлифовал жестоковыйного фарисея в блестящего графа. Врожденная картавость заграссировала как бы даже изысканно…
Он всю жизнь провел изгнанником. Но изгнанником удивительным. Вот он входит в кабинеты сановников, будуары королевских фавориток, за кулису тайных обществ. Что ищет там человек, назвавшийся графом Калиостро?
Входит он и к нам с вами. Дворецким, объявляющим его визит в сознание миллионов людей, стала литература. Так загадочный граф оказался в зыбком, мистическом «режиме воды», существующем на грани реальности и вымысла. Нашим современникам он кажется литературным героем. Но Калиостро жил! И история подвесок французской королевы, в которой он играл главную роль, — отнюдь не главное событие его биографии.
Слава этого еврейского афериста (подлинное имя Джузеппе Бальзамо) распространялась по Европе как психическая эпидемия. Она донеслась до Санкт-Петербурга куда быстрее его кареты. Когда он стал появляться в столичных салонах, там уже знали, чего можно ждать от знаменитого мага. Жадным — трансмутации металлов в золото, старым — эликсира бессмертия, сластолюбивым — пикантных радений. И всем вместе — приобщения к тайне.
…Невысокий, плотного сложения, он ждет в конце зала. У него крупная голова, темные вьющиеся волосы зачесаны назад. Удивительно блестящие черные глаза следят за приближающейся дамой. Она подходит близко и останавливается в нерешительности. Неожиданно он дует ей в лицо и торжественно изрекает: «Вдыхаю в вас этот дух, чтобы зародилась и возросла в вашем сердце истина, которой мы обладаем; вдыхаю в вас этот дух, чтобы укрепить ваши добрые намерения и утвердить вас в вере ваших братьев и сестер. Мы делаем вас достойной дочерью истинного египетского приема и этой достойной ложи».
Величественным жестом граф передает неофитке свиток. Это грамота о приеме в ложу. Ее орнамент — изображение древа, обвитого змеем. Внизу стоят три точки (масонский знак, обозначающий лукавое понятие «брат») и подпись: «Cagliostros».
В российской столице Калиостро основал одну из лож созданной им системы египетского масонства. В нее входили не только мужчины. Поскольку женщины допускались в древние Мистерии, изрекал граф, нет причины, почему бы не принимать их в современные ордена. Впоследствии даже масонские источники подтвердят: оргиастические собрания «египтян» «имели иногда сходство с радениями некоторых сект».