Чтение онлайн

— По графику, — буркнула я, чувствуя, как боль вытесняет из головы сладкой пустотой. — А основной состав конкурентов запаздывает. Засада их вон как нервничает.

Радиоперехват кипел беспокойными обсуждениями пополам с отборной руганью. Кто-то тонко крыл соратников по-сцинтиански, и я повела плечами при звуках этой речи. Даже при моей работе раньше не приходилось видеть, как выжигают планету.

Знакомьтесь, это Дональд, подумала я. Полетайте с ним и попадите в незабываемые приключения. Запасная задница должна быть в комплекте.

Я смотрела на профиль обормота, увлеченного экранами и данными градаров, и пыталась представить, каково там сейчас — в этой голове. Он ведь не дурак, он понимает, что целую планету уничтожили из-за него. Вернее, нет: он понимает, что целую планету уничтожили из-за того, о чем он даже не помнит.

«Да ну что ж это такое, а?!»

Быстро, смотреть на градары, не думать о посторонних вещах. И вообще, обормот, шел бы ты отсюда.

— Они давно д-должны быть на месте. Это странно.

Дональд вывел на экраны данные о еще нескольких секторах, откуда могли выскочить противники — там тоже было пусто. У меня в голове натурально тикали часы — старые такие, как в фильмах. Их стрелки томительно медленно двигались вперед, описывая круги, и стук становился все натужнее, все тяжелее.

Молчал Дональд, не шевелясь, молчала я, и что-то было потерянно-извращенное в том, что при этом молчал и космос. Даже ругательные переговоры засадной команды притихли.

А потом меня вдобавок еще и скрутило.

За этим экраном — около семи сантиметров изоляционного биопласта, потом слой радиокомпозита, потом… Я сцепила зубы: «Ну почему сейчас? Почему не чуть позже? Почему не вчера?»Увы, у меня было много вопросов к звездной болезни, а у нее ко мне — один:

«Выдержиш-ш-ш-шь?»

Я могу сейчас провалиться в синхронизацию, могу действовать, могу пройти стамина-тест или тест ай-кью, но, черт побери, я не могу удержать в узде страх перед громадой ничто, которая начинается сразу за почти неразличимой обшивкой.

— А-алекса?

Нет-нет-нет, это ты не вовремя придумал, Дональд. Давай потом выясним, что со мной, хорошо?

— Давай, иди. Я подежурю сама.

Я отвернулась к экранам и поморщилась: моим голосом сейчас можно ошкуривать окислившиеся контакты. Ложемент подался, когда обормот встал. Дональд помялся и неуверенно начал:

— Если ты хочешь, я м-могу…

«Да ты просто принц».

— Нет.

— Я х-хотел сказать, что…

— Я сама проведу бой. Заткнись и наслаждайся.

«Нырнуть? Туда? Да ты шутишь!»Водоворот шепота в голове давил, раскачивал, и я чувствовала себя в маленьком десантном боте, как тогда, в атмосфере ТЕ 54, где мы попали в плавучий шквал, и нас, младших послушников, трясло и перемешивало. Нас волокло прочь от цели почти тысячу километров, но мы об этом не думали, потому что были очень заняты: просто держали желудки и почки на месте.

Вот и сейчас маленькая рыжая Алекса в моей голове всего-навсего пыталась остаться одним целым.

— Я в см-мысле, могу остаться и посидеть с тобой. М-молча.

Я нахмурилась и подняла взгляд. Дональд виднелся как будто на другом конце черной шахты — маленький, мнущийся и в то же время решительный. Мой капитан снова протягивал мне руку.

И так не бывает, правда ведь? Ну ведь правда?

— Да ну, еще чего придумаешь. Я справлюсь.

Ты, Алекса, хитрая: хочешь и гордой быть, и к этому парню поближе. Жаль, механизма втягивания иголок у меня нет. Очень жаль.

— Я з-знаю, что справишься.

«Так что ж ты морочишь…»Мысль я не закончила: моя рука, сжатая добела в кулак, оказывается, лежала на сенсорной панели, которая отключилась, недовольная слишком сильным нажимом. И эту руку осторожно погладили — тихо и со смыслом.

«Ты справишься, но мне не все равно, как ты себя б-будешь при этом чувствовать».

Дверь рубки закрылась, и я смогла наконец выдохнуть.

— Спасибо, — сказала я в пустоту.

* * *

Пятый час ожидания заканчивался ничем. Я сыграла сама с собой в планеты, выиграла три раза, представила себе волнительный и глупый поцелуй с обормотом, потом — для разнообразия — как я просыпаюсь с ножом последней из Лиминалей в спине.

Это все было невообразимо глупо.

Глупее только пропажа целого флота, огромного по масштабам фронтира. В том, что он пропал, не сомневался никто. Рискуя быть обнаруженным, один каптайновский бриг связался с базой корпорации и выяснил: «а» — флот отбыл, «б» — связи с ним нет. И это поражало воображение, ведь флоты не исчезают: всегда есть спасательные капсулы, сбежавшие корабли, последние выкрики в подпространственный эфир. А вот так, чтобы целый флот бац — и исчез, не бывает.

Я пинала градарную консоль и думала. Первая возможная причина — волнения в изнанке. Так иногда бывает, и корабли пропадают независимо от мастерства и опыта пилота, но, опять же, из сорока с лишним посудин разного тоннажа должно выплыть несколько. Вторая причина — им надрали задницу третьи конкуренты. Например, при промежуточном выходе из изнанки подловили, когда можно чисто и быстро прожечь щиты. Третий вариант — какая-нибудь аномалия…

Черт, четвертый вариант — Господь Бог лично сжег грешников. Так можно до бесконечности гадать, и плохо то, что мы здесь зажаты и связью пользоваться нельзя: а вдруг эти лентяи просто опаздывают? Ну что такое, в конце концов, шесть лишних часов по меркам космоса?

Я вывесила старт дронов на пусковые ярлычки и поигрывала пальцами над этой панелью: каждый шаг маленьких металлических засранцев к спрятавшимся бригам уже просчитан. И свои действия я просчитала, и вражеские, и даже действия союзников — так, просто от скуки. И то, как я улыбнусь обормоту, когда все закончится…

«Вот тут мы ставим точку».

Классная у тебя была раньше жизнь, Алекса. И посмотри, на что ты ее променяла. На сомнения? И кстати, хороший вопрос: а чего это я по паре прикосновений возомнила, что вообще ему нравлюсь? Вопрос был туп, ответ лежал на поверхности, но настроение я себе изгадила знатно, даже безо всяких мыслей о пропавшем флоте.

Я нажала кнопку вызова и, проглотив имя капитана, объявила по громкой:

— Кто там свободен, подхватите вахту.