Чтение онлайн

Но их было трое. Три шкалы уровня давления в тюремном отсеке. Три тысячи лишних килоджоулей на латание пробоины — это ведь так много, правда?

— Неужели ты готова так встать на путь Мономифа?!

Горячий шепот, слишком горячий: ну же, Алекса, она всего-навсего завидует тебе, ты ведь хочешь быть там, в космосе, ты хочешь быть Пламенем Первого Гражданина. Ведь есть мама, есть гражданство четвертого ранга, есть верный третий ранг…

А мы смотримся глупо: две шепчущиеся девчонки посреди огромного холла, а над нами — купол звезд, перечеркнутый двумя кривыми мечами.

— Я тебе помогу, Александра! Мой папа — завкафедрой войд-карго в филиале на Максильянисе. Ну, это тоже флот, но там…

Там не надо убивать.

— …Ты просто переведись!

— Александра.

Я вздрагиваю, вздрагивает рука на моем запястье. Маме надоело ждать меня на улице.

Не вижу ее лица, совсем-совсем не вижу: оно в тени звездного купола, и мы уходим, а мама все говорит, говорит, говорит… Да, мама, я самая лучшая. Моя цель — стать лучшей дочерью Мономифа, взойти на единый путь, превратиться в орудие Первого Гражданина, а эта девочка просто мне завидует. Я знаю, мама. Знаю, буду. Знаю. Буду.

Это мир, который был.

Но это был не последний раз, когда я разговаривала со старостой Джахизой Фокс.

* * *

Я очнулась от скрежета — требовательного, громкого и непрерывного — во всем теле. Черт меня побери, — он был! Я продержалась целых сорок секунд, и нет смысла жалеть о боевой сыворотке, которой у меня не было. Я продержалась, а вопросы «что это было?» мы отложим на потом. И взрыв воспоминаний мы отложим на потом, потому что маячки не дадут мне много времени.

От «силового корпуса» я отмахнулась, как от пощечины, пропустила совсем уже унылый «молот» и впечатала Валерию в стенку.

То есть это мне показалось, что впечатала.

Меня проволокло по коридору и прибило к стене, словно прессом — чистым, невидимым и весом с легкий бот. Прямо напротив с хрустом размазалась Гинемер. «О, а у нее вывих в локте». Уверена, что если бы смогла пошевелить хоть глазами, обнаружила бы у себя такой же.

А потом между нами встала Лиминаль.

Тяжело-то как, а?

Кукла канцлера изучила Гинемер, неспешно обернулась ко мне.

— ЕгоМеч приказал доставить тебя к нему, — беловолосая подумала и добавила: — Немедленно.

Пресс пропал, а я рухнула на пол. Маячки еще блокировали боль, но левая рука шевелилась очень плохо. В голове утихал скрежет, унимались теплые вихри, и я на правой руке подтянулась к распятой Валерии. И еще чуток. И еще. Ну, давай. Я видела только носки ее легких серебристых сапог, до них еще целая бесконечность, и мне надо успеть, пока…

— Что ты делаешь? — спросил бесстрастный голос сверху.

— Надо… Кое-что закончить.

Я не успела, потому что скрежет замолчал, пронзительно тикнув напоследок, и вся отсроченная боль рухнула на меня — одним огромным пыльным контейнером из-под сверхтоплива.

* * *

— Как тебе это удалось?

Уберите свет.

Я втянула носом воздух и снова закрыла глаза. В них скопилась вся пыль этого древнего корабля и набились все осколки моего больного разума. Наверное. Иначе чего ж мне так больно смотреть?

— Алекса, ты меня понимаешь?

Увы, да.

Я поняла, что отвечаю мысленно и приоткрыла рот. Челюсть оказалась слишком легкой, и двигать ею получалось очень щекотно. «Черт бы вас побрал, чем вы меня накачали?»

— Понимаю.

— Кто я?

— Ты — последняя из Лиминалей. Рея.

— Хорошо.

Я не видела ничего хорошего — ну да ладно. Я подергала себя за ниточки, выясняя, все ли исправно: руки, ноги, голова. Голова. Там было… странно. Там было море образов, которых быть не могло, эти образы противоречили друг другу, в них была я, и было много чего разного вокруг меня. А маленький рыжик в персиковом платьице стоял над этой свалкой и пытался понять, что тут делать: разобраться или выжечь это все.

Выжечь… «А ведь ты уже сделала это когда-то, да, Алекса? Но воспоминания — они не горят».

Я села и осмотрелась: корабельная интенсивка, большая и шикарная. Мыслям тесно в голове, они давили на непослушные мышцы лица, и в зеркальной ряби хирургических лючков отразилась улыбка.

— Ты готова?

Ах да, ЕгоМеч.

— Готова.

Черт, я улыбаюсь. Мне страшно смотреть в тот завал, который открылся на месте моей красивой и идиотской памяти, мне больно, но я улыбаюсь. Пойти к ЕгоМечу? Да запросто.

— Тогда идем. Как тебе удалось выстоять против Гинемер?

Она многословна. Она любопытна. А я переспала с парнем ее мечты.

— Это? Это пустяки. Еще один подарок моей мамы. Я ведь должна была быть лучшей.

Мама.

Да, воспоминания не горят, и поздно об этом жалеть, пора наслаждаться и забить наконец на то, что идущая позади Лиминаль Рея выгрызает мне взглядом затылок. Я побывала в мирах, которых не было, нашла то, что искала, то, что возвращалось ко мне во снах, и вот теперь поняла, что должна смертельно бояться, испытывать к себе отвращение. По идее, конечно, должна.

По факту… По факту все сложно.

— Дальше иди сама.

Я взглянула на двери, оглянулась на Рею. Удивительно, но, даже погруженная в мысли, я помнила каждый свой шаг, каждый поворот и лифтовый прыжок. Рука об руку с такими мыслями необычайно приятно начинать аудиенцию у ЕгоМеча.

— Капитан Кальтенборн.

ЕгоМеч обнаружился в центре стрельчатого зала. Точнее, у центра, потому что господствующее положение занимал все же не канцлер. В сердце помещения мерцала алая полусфера, метров пять-шесть радиусом. Она росла из пола, опоясанная кольцами, окутанная голопанелями и старыми примитивными экранами.

У одного из таких пультов и стоял невысокий человек в длинном сюртуке.

— Подойдите.

Опять голос звучит прямо в голове, словно дублированный какими-то системами. Системами паникующего организма, не иначе.

— Взгляните сюда.

«Я забыла поклониться. И вообще забыла поприветствовать его»,— подумала я, повинуясь скупому жесту. Экран, на который указывал канцлер, показывал схему чего-то странного: какое-то древнее светило, одна из финальных стадий основной последовательности звезд. Вокруг плавали планеты, окруженные космическим мусором, виднелись останки циклопической космокреации.