Чтение онлайн

— Пришли, — сказала Кацуко-сан. — Вот раздевалка, в ее дальнем конце вход в ангар. Найдешь по указателям.

Перебиться пока что придется мне — со своими вопросами к этой женщине.

* * *

В раздевалке обнаружилась Валерия. Милашка-улыбашка, разодетая в серый летный комбинезон, разрабатывала вправленный локоть. Видимо, ее тоже реанимировали по упрощенно-ускоренной процедуре.

— Откуда у тебя КЭР? — поинтересовалась Гинемер.

Красивый фингал, подумала я. И вступление тоже ничего так.

— КЭР? А что это?

— Контур энергетического рассеивания.

— Это так много объясняет, — улыбнулась я, высмотрев шкафчик с надписью «Кальтенборн-Люэ». Надеюсь, девочка-солнышко не догадалась туда плюнуть.

— Ты или врешь, что не знаешь, или издеваешься, — как-то неуверенно сказал голос позади меня, пока я расстегивала китель.

— Просто я до твоих слов и впрямь не знала, как это называется. Я сама зову эту штуку «маячками». Они сигнализируют, как сильно мне уже наподдали. Ну и помогают надирать филейные части таким, как ты.

Гинемер молчала. Я разделась и пыталась сообразить, как распечатать запаянный летный комбинезон. Неприятно это, конечно, — стоять голой задницей к боевому энергетику, но если я права и мои нервишки сейчас выдержат, то… Все просто хорошо. С ума сойти, я главная по галактическому суициду — но все хорошо.

— КЭРы запрещено вживлять уже очень давно, — сказала Валерия.

— Ну да. Но моя мама не экономила на дочке. Свои «маячки» я получила на одиннадцатый день рождения. Месяц в госпитале провалялась. Здорово, правда? У всех традиционный поход в музей Великих, кафе. А у меня — сорок три хирургических операции.

Я обернулась. Хотелось посмотреть на выражение лица Гинемер, и девчушка меня не разочаровала. КапитанСолнышко бледно улыбнулась:

— Помогло, значит.

— Помогло. Ты вот мне только ответь на два вопроса.

— Каких?

Штатный комбинезон был — ура-ура — не гелевым. Это оказалась почти старомодная на вид гибридная модель с интеллектуальной подгонкой по телу. А ты приятная штуковина, решила я, втягиваясь в щекочущую прохладную одежду.

— Каких? Во-первых, зачем. Во-вторых, как.

Валерия хихикнула и прикрыла рот ладошкой:

— Я видела фрагмент воспоминаний о тебе. А потом как-то зарылась в это все. Ну, то есть в тебя. И поняла, что…

Ударить ее, что ли.

— …что я бы так не смогла. И быть лучшей, и жить с этим бардаком в голове.

Логика-то какая идиотская. Не смогла лишить меня преимуществ — так попыталась лишить недостатков. И самое отвратное в том, что логика сработала. Потому что я ей теперь почти благодарна.

Я неимоверно благодарна. Только черта с два ей об этом скажу.

— Понятно. А как ты это сделала?

— Алекса, что такое РПТ?

Тебе, зараза, что, расшифровать? Я из благодарности промолчала и попрыгала на месте, приучая тело к незнакомой материи.

— Это то, что у тебя в голове, — вздохнула Валерия. — Искусство невозможного. Ты ведь поняла, почему не включилась продвинутая тактика в бою с «Джаганнатхой»?

Я втянула воздух — кажется, излишне резко.

— Потому что ты видела решение, — жестко сказала Гинемер. — Ты не считала победу невозможной. РПТ — это когда решения нет. Как в бою со сцинтианским дредноутом. Как… Как в сражении с Предвестием.

Мне осталось только кивнуть. Драный ты шок-психолог, Валерия. Заставить меня разгрызть мою же память, отвлекая единственным доступным способом.

— Будем считать, что я поняла твою больную фантазию. Мечтала стать психодинамиком?

Валерия собрала ворох своей одежды и шикарно зафутболила его в шкафчик. Наверное, просто чтобы я не видела ее лица.

— Я хотела бы прожить другую жизнь. Совсем другую.

— Другую? — спросила я, холодея. — Это как?

— Не знаю. — Валерия так и не обернулась. — Такую, чтобы помочь кому-то, не причиняя при этом боль.

— Например, мне?

— Например, тебе.

Такая вот девочка-солнышко.

— Джахиза помогла мне отправить мать в дурдом.

О черт, я это сказала. И уже Валерия на меня смотрит, и это уже интересно. Или не интересно, но до чертиков глупо.

— Она смогла достать сцинтианский мас’вайль.

— «Пар помрачения»?

— Он самый. Маме много не понадобилось.

— Но ты…

Нет, Валерия. Я не перевелась никуда. Как мама хотела, так и получилось. Сначала я боялась отлипнуть от Джахизы. Потом — старательно убеждала себя, что ничего не было. И странное дело: вскоре я была уверена, что и впрямь ничего не было. Потом… Потом стало все равно. Очень удобной оказалась эта фраза.

«Ты самая лучшая, доченька».

Самая, мама. Самая-распресамая.

— Алекса, идем. Нам пора.

Как там сказала Трее? По указателям, да?

— Валерия, — окликнула я. — Так, на всякий случай. Помогать, не причиняя боли, нельзя.

Гинемер улыбнулась. У меня перед глазами будто бы снова рассыпались бумаги и Кацуко-сан ругала неловкую милую девчушку.

У капитана Гинемер был свой долбаный взгляд на этот вопрос.

Ну и слава небу. И слава небу.

— Я п-понял.

Ничего ты не понял — опять. Мы валялись в кровати плечом к плечу и изучали проклятый потолок — один на двоих. Серый потолок. Стандартные флотские экономичные лампы. А ведь каюта офицерская, я — пилот, каких мало, и я не хочу видеть такое убожество.

ЕгоМеч — скупердяй, а сынок у него старательно хочет быть правильным и говорить то, что нужно. И он почти научился обманывать меня.

— Вряд ли ты понял. Если что — обрати внимание: мать умерла из-за меня.

— Д-да. Я услышал.

— И я убила подругу, которая так и не смогла мне помочь.

— Нет. Т-твою подругу убил я.

Это его «нет» было едва ли не больнее, чем вся исповедь. И что мерзко: прояви он сочувствие, меня бы стошнило. И спокойная поддержка, оказывается, тоже неприятна. Сложная ты личность, Алекса, хоть тебя и разобрала на запчасти первая попавшаяся ревнивая идиотка.

— Ты сволочь, Дональд.