Чтение онлайн

Он направился еще куда-то, но куда, мы не знаем. — Я подошел к окну и просунул в него ногу. — А как ты узнала об этом месте?

— Один из людей Энтони Вирелли видел здесь автомобиль Вуди. Он и сказал об этом.

— Ты не заметила, кто-нибудь выходил из здания?

— Я не знаю... не уверена. Я искала только тебя.

— Ну хорошо, детка. Задержи их. Они уже поднимаются. Остин Тауэр получил гораздо больше времени, чем я ему обещал. Цезарь и его приятель сидели на холодном полу, прижимаясь друг к другу. Их глаза еще имели странный блеск, который обычно сопровождал их увлекательное времяпрепровождение.

Когда Тауэр услышал, что я пришел, он встал рядом со своими пациентами, будто желая получить благодарность за их вид. Цезарь повернулся в мою сторону и выдавил болезненную улыбку.

— Хе, Майк. Убери... убери эту сволочь отсюда.

Я взглянул на Остина и спросил:

— Как их состояние?

— Мистер, я попытался сделать все, что только мог. Я думаю, что они уже вполне готовы.

— Хорошо, а теперь сматывайся отсюда, и чтобы я не видел за тобой таких дел!

Ему не нужно было повторять это дважды. Цезарь все время пытался подняться на ноги.

— Спасибо тебе, Майк. Этот парень мог отравить нас.

— Послушай, Цезарь, это и есть твой приятель, про которого ты мне говорил? — спросил я, разглядывая лежащего на полу. — Это тот парень, к которому ты собирался по поводу Бивера?

— Точно, Майк. Мы и встретились с ним, как я обещал.

— Ты собирался встретиться еще и со мной, Цезарь! Его лицо приняло скорбное выражение.

— Мне очень жаль, Майк. Но ведь это же не конец света, чтобы так спешить?

— Эй, мистер. Я вспомнил, о чем меня спрашивал мой приятель Цезарь. Он спрашивал про этого парня в красной рубашке, где он бывает.

— Так где же?

— Кармин сказал мне, что видел его в отеле «Стентон». Они жили на одном этаже.

— Он описывал его?

— Высокий. Худой. Неприятный характер. Этот парень бывал там не всегда, но оплачивал счет постоянно.

— Что еще?

— Главное, он всегда был в красной рубашке. Никогда не расставался с ней, как будто это был у него главный талисман.

Я уже собрался уходить, когда он спросил:

— Мистер, у вас не будет четвертака? Я совершенно больной.

Я положил пять долларов на стул и посоветовал ему чаще смотреться в зеркало после подобных светских приемов.

Остановив такси на Восьмой авеню, я дал водителю адрес отеля «Стентон». На рубеже веков это был первоклассный отель с вполне установившимися традициями и избранной клиентурой, но со временем все это было утрачено, здание пришло в упадок, и знаменитый когда-то отель превратился в отель для транзитных пассажиров и обиталище для отбросов общества.

Время приближалось к десяти часам вечера. Вполне возможно, что Бивер сделал еще один прыжок, и здесь его уже не будет.

Я положил деньги на сиденье и, не дожидаясь сдачи, выбежал из машины. Вновь дождь ударил мне в лицо, а ветер сбивал с ног.

Я вошел в холл и направился прямо к дежурному клерку, который, даже не взглянув на меня, бросил в воздух:

— Комнат нет.

Он разгадывал кроссворд с таким увлечением, что, видимо, забыл о сигарете, прилипшей к углу рта.

Я сбросил журнал с кроссвордом на пол и выбил изо рта сигарету. Он попытался принять угрожающую позу, но быстро увял, взглянув на мое лицо.

— У меня очень плохие манеры, приятель, — произнес я спокойно.

— Если вы ищете неприятности...

— Я и есть самая большая неприятность, мальчик. — Я позволил ему посмотреть на себя еще несколько секунд, пока он не опустил глаза и не вытер себе губы. Затем достал из кармана фотографию (их теперь почему-то было только две, а где я мог потерять третью, уже не приходило в голову) и показал ему.

— Узнаешь его?

Ему не хотелось говорить, но он не знал, что будет, если промолчит. Наконец он кивнул:

— Комната 417.

— Где он сейчас?

— Недавно пришел. Его лицо было разбито, он был весь в крови. Что он сделал?

— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

— Послушай, приятель... нам не хотелось бы здесь шума, у нас вполне приличное заведение. Этот парень никогда не причинял нам хлопот, поэтому уж вы, парни...

Я схватил его за руку.

— Почему «парни»?

— Потому что был еще один. Другой коп. Он тоже интересовался им.

— Коп?

— Конечно. У него была такая же фотография.

Пат мог получить такую карточку. В конце концов, они же обмениваются информацией между отделами, и такой вариант не вызывал у меня подозрений.

— Ты видел, как они выходили?

— Нет, я не следил за этим. Ты думаешь, я поступил неправильно?

— Я не думаю этого. Еще одна просьба... Оставайся около телефона.

После этого я прошел в лифт и нажал на кнопку четвертого этажа.

Возле 417-го номера я остановился и приложил ухо к двери. Но там не было слышно ни единого звука. Я вытащил свой 45-й, снял с предохранителя и два раза постучал в дверь. Никто не ответил. Я проделал это еще раз с тем же успехом. Затем я проверил замок. Дверь была заперта, но для взлома такого замка не нужно было тратить много времени. Когда дверь наконец открылась, я вошел в темную комнату, освещенную только светом уличных фонарей, падающим через окно.

Я подождал, прислушиваясь, затем включил свет и тут же упал на пол. Ничего не произошло.

Я поднялся, убрал пистолет на место и закрыл дверь. По-прежнему кругом было тихо и не чувствовалось никаких признаков жизни.

Бивер лежал на полу в луже собственной крови. Он был мертв, так мертв, как только мог себе это позволить. Его живот был разделан, как на бойне, а в груди торчал нож. Губы стягивала прозрачная липкая лента.

Эта ситуация отличалась от той, которую я застал в компании Вуди и от которой Биверу удалось сбежать. Это было совсем иначе.

НЕТ, ЭТО БЫЛО ТОЧНО ТАК ЖЕ! ЭТО УЖЕ СЛУЧИЛОСЬ РАНЬШЕ. С ЛИППИ САЛЛИВЕНОМ.

Я оглядел комнату, стараясь обнаружить возможное отсутствие в ней характерных предметов, которые могли служить причиной этого нападения.

У Бивера было очень мало вещей. Два костюма и две спортивные куртки. Все карманы были вывернуты наружу. На дне шкафа валялись окровавленные брюки и красная рубашка.

Я провел в комнате еще около двадцати минут, пытаясь убедиться, что ничего не пропустил, после чего сел на угол кровати и закурил.