Чтение онлайн

– Кстати, ты отправишь сообщение Форсети?

– Уже отправила. У него есть в Галвине свой человек. Торговец. И не только в Галвине. А вот в Карнионе у него своей агентуры не имеется. Он мне об этом не говорил, но иначе нужна была бы я ему…

– Кругом одни агенты – либо торговые, либо полицейские, либо совместители.

– Куда все, туда и мы. А управляющий, выходит, чист? И все же было бы интереснее, если бы во главе «круга» стоял Гарб, он же и убил хозяина, а тебя нанял для отвода глаз.

– Расскажи это Магдалине Бергамин. Сгодится в качества сюжета для ее нового романа.

– Не успею. Разве что ты скажешь Марии Омаль, если с ней увидишься.

– Я уже заходил с ней попрощаться. И вот о чем еще она обмолвилась. Когда она рассталась с приором Ларкомом, он направился дальше. В Нессу.

В края, которые и тысячу лет назад именовались Древней Землей, Мерсер и Анкрен прибыли, опоздав и на рождественские, и на новогодние праздники. Мерсер из-за этого не огорчался. Зимние праздники на Южном побережье были слишком шумными и утомительными. Хотя, конечно, местные жители ни за что бы этого не признали.

Все жители Древней Земли были уверены, что они в империи – самые лучшие. Самые богатые купцы – в Карнионе, и там же самые отважные моряки. В Карнионе самые просвещенные монастыри и самые красивые женщины. Самые почтенные законоведы и самые вкусные кушанья. Самые умелые ремесленники и самые роскошные дворцы. Самые изобильные рынки, самые искусные поэты, художники и архитекторы.

А те, кто не разделяет этого мнения, – дикари.

В общем, так оно и было из века в век. Тем более что в последнее столетие Карниона не перенесла таких потрясений, как Эрд. И мало кто обращал внимание, что умелые ремесленники, доведенные до отчаяния нищетой, не раз поднимали жестокие мятежи; что центр промышленности переместился в Открытые Земли; что при отсутствии явной ереси и охоты на ведьм людей по-прежнему жгли на площадях, ибо это был наилучший способ сведения личных счетов, и ни одного великого имени давно не было явлено ни в живописи, ни в поэзии, ни в архитектуре, а в колониях карнионских купцов упорно теснили северяне. И от прежнего наследия осталась лишь прославленная кухня. Многим хватало и этого. По-прежнему шумели и колобродили нарядные толпы на карнавалах, тянулись в небо стрельчатые шпили соборов, прекрасные дамы внимали поэтам, не особо вслушиваясь в стихи; гавани пестрели флагами множества стран, и молодое вино было дешевле хлеба.

– Не вижу ничего выдающегося, – сказала Анкрен. – Обычный портовый город.

– Пожалуй, так и есть.

Несса принадлежала к тем древнейшим и богатым городам Карнионы, что претендовали на первенство и не желали признавать значения Скеля как столицы или хотя бы административного центра. К тому же богатство Нессы во многом зиждилось на морской торговле. В этом отношении Нессу можно было бы сравнить со Свантером. Хотя местные жители этого сравнения тоже ни за что бы не признали.

Этот город был и основан раньше, и строить из камня в нем начали раньше, но в отличие от Свантера и даже других городов Карнионы значительная часть старой застройки сохранилась.

Любой город со временем перестраивается, но причиной этому, как правило, служат разрушения, вызванные пожарами, войнами или мятежами. Хотя Несса вовсе не избежала подобных бедствий, так получилось, что они не причинили городу непоправимого вреда. Даже землетрясение 1549 года задело лишь окраины. В основном от этого несчастья пострадали загородные постройки – поместья, монастыри. Некоторые из них так и не восстановили – Мерсер и Анкрен видели руины, подъезжая к городу. Но в основном Несса оставалась в последнее столетие неизменной – со своими узкими улицами, замощенными еще при императоре Йорге-Норберте; каменными мостами через реку Ганделайн, соборами, особняками, сторожевыми башнями времен владычества графов, мануфактурами, красильнями и торговыми домами. Неизменной, в этом все и дело. Живущей былой славой. Как и вся страна, из Древней Земли становящаяся постепенно просто старой. Только здесь это было заметнее.

Правда, на главных улицах и площадях все выглядело великолепно: каменное кружево на фасадах домов, мраморные лестницы со статуями нимф и богинь, бесконечное разнообразие вывесок, нарядные прохожие. Многие, в основном дамы, были в масках, хотя рождественский карнавал уже закончился. Но в Карнионе карнавальные обычаи возвели в правила приличия. Приезжим с Севера и наряды фланирующих горожан могли показаться карнавальными. По местным понятиям, стояли зимние холода. Действительно, в январе здесь жарко не бывает. Бывает примерно так же, как в Эрде в апреле. И пусть дамы и кавалеры были в плащах и накидках – эти шелковые, бархатные, атласные одеяния отличались радужным разнообразием расцветок, блестящим шитьем, галунами и стеклярусом.

– А теперь куда? – спросила Анкрен. – В гостиницу или здесь тоже есть чиновник, который у тебя в долгу?

– Ни то, ни другое. Мы будем жить во дворце.

– Даже так?

– Не радуйся прежде времени… и не пугайся. Только лошадей придется оставить. Я знаю где.

Дороги в Древней Земле были хорошими, поэтому, выезжая из Галвина, Мерсер и Анкрен не стали брать сменных лошадей, а проделали весь путь на Бальзане и Лешем. Но теперь они продвигались быстрее, чем летом и осенью: Мерсер считал промедление опасным. Теперь усталым лошадям предстояло отдохнуть – в ближайшие дни, по крайней мере.

Когда они поставили лошадей в конюшню и вышли к реке, Мерсер сказал:

– Прежде чем мы перейдем мост, посмотри направо. Вон там, за церковью, – высокая белая ограда и здание с колоннами и галереями.

– Галерей я не вижу, но верю, что они там. Это и есть обещанный тобой дворец?

– Нет. Это капитанство Эйсанского ордена.

– Что же мы не сходим и не проведаем старика приора?

– Во-первых, тебе туда нельзя. Женщин к барнабитам не пускают – у них монашеский устав.

– Слышали мы, какой у них устав… Сам знаешь, эта трудность для меня не существует.

– Во-вторых, я и сам там ни разу не был и не знаю, что у них за порядки. Так что сразу мы к братьям не сунемся. Но и не забудем о них.

Мост был крутым, его не загромождали лавки и лотки торговцев. Черная вода бурлила у опор.

– На Севере, – сказала Анкрен, – будь так же тепло, как сейчас, в реке бы вовсю ребятишки плескались. А здесь – никого.

– На то есть причины. В Ганделайне вода очень холодная, тут даже летом не купаются. И кроме того, в Нессе есть давний обычай избавляться от лишних трупов. Объяснить какой?

– Не стоит.

– Если кого-то удастся выудить, то иногда полиция этим занимается. Но большинство тел уносит в море…

Анкрен ничего не ответила. Возможно, ее увлекло новое зрелище.

Та часть города, куда они сейчас попали, когда-то была такой же роскошной и парадной, как оставшаяся за мостом. Здесь тоже возводили особняки, воздвигали памятники и фонтаны. Они и сейчас были на месте. Но на парадных фасадах зигзагами расходились трещины, лепнина отваливалась, теснимая пятнами лишайника. Вода из фонтанов текла еле-еле, и облезлые нимфы с тоской взирали на эти скудные струйки. В мостовой то и дело попадались выбоины. И ступали по этой мостовой уже не столь нарядные дамы и кавалеры, как на улицах за рекой. Нет, это не были бродяги и нищие. Скорее кавалеры и дамы в поисках удачи – либо уставшие ее искать.

По каким-то ведомым ему признакам Мерсер нашел нужный дом. Он подвел Анкрен к подворотне невзрачного кирпичного здания. Они зашли туда, и во дворе Мерсер указал на дверь, почти скрытую за горой угля.

– Заходи.

Сразу за дверью истертые ступени вели вниз.

– Это вход во дворец? – с сомнением спросила Анкрен.

– Можно, конечно, зайти и с парадного входа. Но там всегда толчется слишком много народу.

Ступеньки привели в подвал, откуда шел коридор, к удивлению Анкрен достаточно сухой, насколько это возможно в подземелье. Она, однако, хмурилась в темноте, следуя за Мерсером, который двигался вполне уверенно. Через некоторое время впереди замелькал огонек и запахло табаком.