Чтение онлайн

Легкий скрип послышался сзади, и из-за угла высунулась хитрая румяная рожица Прокопца.

— Видал, видал! Ты думал, я ушел, а я тут! — радостно кричал Прокопец.

— Тише! — сердито зашептал изобретатель. — Тише, Прокоп, это мое новое изобретение.

Прокопец жадно слушал.

— Ну, ну, — заторопил он.

— Нет, сперва дай честное пионерское, что никому не скажешь.

— Честное пионерское под салютом, никому не скажу.

Изобретатель рассказал про конфету.

Мимо проехала на лыжах Зоя.

— Как ты думаешь, Голубиха не видала? — тревожно спросил Прокопец.

— Нет, ее не было, когда я прятал.

— А вдруг была?

— Нет, не было.

И они убежали.

До обеда оба перемигивались и пересмеивались. А за обедом, когда подали компот, изобретатель вынул длинный леденец шоколадного цвета, отломил половину Прокопцу, и оба с самым спокойным видом начали сосать замороженную конфету.

— Ой, какой холодный! Даже зубы ломит, верно, Прокоп?

Ребята удивились. Откуда мог взяться такой леденец? К чаю давали варенье, от родительского дня гостинцев ни у кого не осталось.

Занька не выдержал и заерзал на месте.

— Печенька, где ты достал?

— Мое изобретение, — с важностью ответил Печенин.

Он чмокал, хрустел, облизывался, а глядя на него, облизывались ребята.

Зоя сидела за столом хмурая. Она даже не взглянула на леденец. Все было плохо: папа не ехал и не писал больше, Мик один в живом уголке, и, наверное, его мучают ребята. А там еще эта ваза. Она отодвинула нетронутый компот.

— Ты почему не кушаешь? — подошла к ней тетя Соня.

Зоя мотнула головой и вылезла из-за стола. Тетя Соня с тревогой посмотрела ей вслед.

До конца карантина оставалось только два дня. Ребята радовались. Марья Павловна рассказала, что на каникулы приедет театр марионеток, потом оркестр из фабричного клуба, а физкультурница Людмила Петровна устраивает карнавал на льду. Уже монтер Леша подвешивает на катке разноцветные лампочки.

И в этот-то радостный день Печенька вдруг заявил, что у него болит горло. Все посмотрели на изобретателя с испугом и, как один, заревели. Пропали каникулы, и театр марионеток, и карнавал на льду. Печенька плакал больше всех, потому что чувствовал себя виноватым.

— Да может быть, и не скарлатина, — утешала ребят сама расстроенная Марья Павловна.

— Да-а… А почему у него, как у Вали, горло болит? — говорили сквозь слезы ребята.

— Может быть, простуда, — утешала и Клавдия Петровна.

Но на это была слабая надежда: Печенька горел, как в огне.

Его увели, и потянулись тревожные дни.

До 1 января оставалось шесть дней.

— Тетя Соня, когда узнаете, скарлатина или нет? — приставали ребята.

— Самое большее дней через пять.

— Ах, — вздыхали ребята, — как долго!

Особенно долго тянулся вечер. После чая шли в класс готовить уроки. Раньше выполняли домашнее задание тихо и прилежно. Марья Павловна отдыхала в этот час, проверяя тут же утренние тетради. Так было раньше. Теперь же в это время Ольга Юрьевна перебегала от одного к другому, но не успевала она раскрыть рот, как ее уже звали сразу три голоса. Не кончив объяснения, она бежала на зов и умоляла замолчать.

— Да мы ничего не понимаем, — ворчали ребята.

Девочки спорили визгливыми голосами, капризно стонали.

— Не понимаю я задачи, и всё!

— Ну, а теперь-то какой вопрос?

— Ольга Юрьевна, не велите Лерману вслух учить.

— Молчи, сумафеччая! — кричал Лерман, свирепо вращая глазами, и учил еще громче.

— Тише, тише, тише! — растерянно просила Ольга Юрьевна.

Она объясняла задачу, щурила близорукие глаза и с беспокойством смотрела в тот угол, где сидели Занька и Чешуйка. Шалуны переглядывались, таинственно хихикали, перемигивались. Им совсем не хотелось заниматься. Девочки ерзали на партах, поглядывая в их сторону. До задачи ли тут!

А когда Тройка свирепо посмотрел на Мартышку и надул щеки, она с диким криком сорвалась с места.

— Ай, ой! Троицын водой брызгается!

— Ну где вода? Какая вода? — рассердилась Ольга Юрьевна. — Открой, Троицын, рот. Ну, где у тебя вода?

Она побагровела от досады. Опять что-нибудь Занин придумал.

— Занин, — сердито сказала она, — пересядь на переднюю парту.

— Не буду я рядом с девчонкой сидеть!

— Стыдись! Девочка такой же товарищ, как мальчик. Во всех отрядах девочки дружат с мальчиками, только в вашем все иначе.

Ребята фыркнули:

— Какие товарищи!

— Девчонки писклявые!

— Форсуньи!

Девочки обиженно надулись.

— Не пересяду я, — упрямо сказал Занька.

— Тогда уйди из класса! — теряя терпенье, прикрикнула Ольга Юрьевна.

Тому только этого и надо было. Он бросил в шкаф книжки, щелкнул от удовольствия языком и вылетел в коридор, хлопнув дверью. Толстый Лерман вдруг заикал с каким-то рычаньем.

— Перестань сейчас же! — строго сказала Ольга Юрьевна.

— Я не сам, раз мне икается! — И он заикал еще громче. — Можно мне выйти воды попить?

Ольга Юрьевна сердито посмотрела на него и безнадежно махнула рукой.

Он сложил свои пухлые губы бантиком, помахал классу ручкой и хлопнул дверью.

Тогда разом загалдели все:

— Вот еще тоже! Занька не занимается, Лермашка гуляет, а мы-то что? Рыжие, что ли?

Первым спрятал книги длинный Тройка. Поглядев нерешительно по сторонам, начали складываться и остальные. Взволнованная Ольга Юрьевна вышла из класса.

Мартышка взлохматила волосы и вдруг крикнула неожиданно и звонко:

— Слушайте, слушайте! У нас тетя Тиша есть!

— Кто? Кто?

— Какая тетя Тиша?

— Да наша Ольга Юрьевна все время говорит: «Тише, ребята, тише». — И она очень удачно передразнила учительницу. — Я нарочно сегодня сосчитала. Она тридцать раз сказала «тише». Настоящая тетя Тиша!

— И правда тетя Тиша.

— Тетя Тиша! — закричали и запели ребята.

Тетя Тиша все не шла.

Подколзин скатал бумажный шарик и из рогатки стрельнул в Тройку.

Тот вытащил свою рогатку и начал отстреливаться. За Тройку заступились еще ребята. У Подколзина тоже набрался свой отряд. Девочки сбились в кучу за доской. Одна Зоя сидела за партой и с интересом наблюдала перестрелку.