ШОК-Н-ШОУ
Шрифт:
Глория не удержалась и хмыкнула.
— Это только на первый взгляд кажется смешным, — жалобно проговорил он. — Но я — совсем неплохая партия. Ты просто еще ничего не знаешь. А я очень перспективный жених. И уж всяко лучше всех женихов из Октябрьска.
— Чем? — Глория не на шутку разозлилась. Ежик никогда не позволял себе подобных объяснений и предложений. Он ведь знал, как она к нему относится. Так зачем же он такие разговоры заводит?! — тем, что скоро сядешь за решетку? Или ты забыл, что находишься под следствием? Или надеешься выиграть путевку в жизнь, как выражается Марфа Король? Но, ей-Богу, поп-звезды меня совершенно не интересуют. Как и осужденные.
— Ты дура! — сорвался Ежик и забегал по номеру. — Я — гений! И вовсе не в шоу-бизнесе. Я смогу обеспечить тебе такую жизнь, которая не снилась этим Барчукам и Королям. У тебя будет все, что ты захочешь. Понимаешь?!! Все!!! Хочешь жить в Октябрьске? Пожалуйста. Я куплю тебе Октябрьск. Он будет твоей вотчиной. Но может быть, имеет смысл присмотреть место для житья получше? Где-нибудь в Калифорнии? Или в Комарово? В Репино? Хочешь, я куплю тебе этот пансионат? На память о не совсем удачно проведенном времени. А?
— Придурок, — тихо сказала Глория. А выйдя из номера Ежика, подумала, что следует, наверное, пожалеть своего бывшего одноклассника. Что-то он совсем с катушек съехал, если гением себя называет.
3
«Актеры не умеют хранить тайн и все выбалтывают».
Барчук молчал, как партизан, несмотря на то, что они распили еще одну бутылку из презентованного Грише ящика. Вернее, пил, в основном, Гриша. Перепелкин пригублял. Но и этого оказалось достаточно, чтобы он сдался и отстал от Барчука. Отстал, потому что, во-первых, тот молчал, как партизан, во-вторых, жутко клонило в сон, а в-третьих, на Григории Барчуке версии не заканчивались. И их надо было крутить. И еще видео досматривать. И еще мысли додумывать. А они роились в голове хаотично и не хотели выстраиваться логическим клином. В общем, напился Алексей Викторович. Но помнил, что он на службе находится. А следовательно, должен работать. Несмотря на поздний час.
Лежачая поза работе не мешает, подумал Перепелкин, настраивая видеомагнитофон и вставляя в него очередную кассету из «завалов». Остальные кассеты он сбросил на ковер. Улегся на кровать и щелкнул пультом. «Господи, как мало может сделать один следователь в сутки, — подумал он с отчаянием. — А ведь сколько работы. Для такого дела нужно, как минимум три следователя и три десятка оперативных работников. Следователи просматривали бы материал, опрашивали бы народ под протокол, а опера обзванивали Оль, Аль, Тань и Маш… Разрабатывали бы биографии покойного поэта, его супруги, подозреваемых и прочих фигурантов. Совершенно непонятно, почему начальство не дает мне никого, да еще и просит ходить на цыпочках. Неужели никто не заинтересован, чтобы дело раскручивалось? Судя по всему, нет, никто не заинтересован. А почему?»
Тем временем, на экране появилось изображение. Дата в нижнем правом углу соответствовала дате смерти Молочника. «Ага, — сказал себе Перепелкин. — Криминальный сюжет, который потом частично пошел в эфир. Я его даже смотрел по телеку, потому что мне тогда звонил Игорь и попросил посмотреть. Но тогда я его смотрел исключительно как телезритель-обыватель…»
После традиционной заставки — Гриша Барчук смотрит в телескоп и загадочно улыбается — крупным шрифтом пошли титры «Звездолет. Экстренный выпуск». Сразу же после этого камера показала, как двое санитаров в синей униформе выносят из номера носилки с накрытым простыней телом. За кадром скорбным и сдержанным тоном Григорий Барчук поведал зрителям о трагедии, случившейся в здании, где проводятся съемки программы «Звездолет». Потом на экране появился Игорь Мушкин, снятый крупным планом, он не скрывал подробностей убийства: и о том, что оружие преступник оставил в номере, и о том, что пуля попала прямехонько в затылок Молочнику, и о том, что убийца вряд ли появился со стороны — по сведениям охраны никого из посторонних в здании пансионата не было. Перепелкин удивился такой разговорчивости коллеги — обычно на первом этапе следствия подобного рода обстоятельства не объявляются. Далее, вперемежку с красивыми видами побережья (зачем демонстрировать красивые картинки в таком сюжете, Алексей Викторович никак в толк взять не мог), шли интервью с участниками шоу. Мальчики и девочки, слегка испуганные и возбужденные, делились своими версиями случившегося и рассказывали о том, каким покойный поэт был замечательным и талантливым человеком. Версию о присутствии маньяка на территории пансионата первой высказала в камеру Оксана Лобода. С круглыми от ужаса глазами она жаловалась ведущему, что теперь боится оставаться в номере одна, что не может спокойно репетировать, поскольку от волнения у нее совершенно сел голос, и что в каждом из телевизионных работников и «звезд» ей видится преступник. Марфа Король сообщала зрителям, что у ее супруга не было врагов, Глория Кошелкина со слезами на глазах рассказывала, как любил Вениамин Молочник прогуливаться вечерами по берегу моря, Сергей Петров поведал, что пришел к поэту, чтобы взять текст новой песни, Костя Вацура и Дима Краев хором вещали, что Молочник был «клевым» мужиком, только уж больно не от мира сего, Лена Петрухина охала и всхлипывала в камеру, так ничего толком и не сказав, а Аня Ласточкина флегматичным тоном высказала предположение о том, что поэта «заказали» конкуренты, «ну, типа как Сальери убил Моцарта» — так она выразилась. Потом Григорий Барчук столь же скорбным тоном объявил, что, несмотря на ужасное событие, съемки «Звездолета» прекращены не будут, что следствие обязательно выяснит мотивы преступления и найдет убийцу. «Благо, убийца находится среди нас», уверенно проговорил он. «Почему они так решили? — недоумевал Перепелкин. — Почему завели разговоры о маньяке? Если это был профессиональный убийца, то ему ничего не стоило проникнуть в здание, обведя вокруг пальца охрану. Или это просто рекламный трюк, дабы подогреть зрительский интерес к проекту и внести в съемки драматическую ноту? Если это так, то создатели передачи достигли нужного эффекта. Дальнейшие кадры подробно демонстрировали нервные срывы, истерики, проявления страха и подозрительности у участников «Звездолета». Вот Лена Петрухина репетирует песню с аккомпаниатором и вдруг резко оглядывается и визжит. Как выясняется, в помещение вошел всего лишь музыкальный редактор, но Пампушка срывающимся голосом утверждает, что ей показалось, как в дверной щели показалось дуло пистолета. «Это не пистолет, это ноты!» — пытается успокоить ее музыкальный редактор и размахивает перед ее лицом листом, свернутым в рулончик. А Лена Петрухина уже вовсю заливается слезами, выхватывает ноты, рвет их и убегает. Следующий сюжет — трое юношей стоят на лестнице и пьют лимонад от фирмы-спонсора. Один из парней убежденным тоном рассказывает своим товарищам о том, что видел в коридоре неизвестную личность в черном плаще, из-под полы которого явно торчал пистолет с глушителем. Парни, похохатывая, заявляют, что неплохо бы обзавестись бронежилетами и касками, да и выступать в таком виде на сцене в присутствии жюри. Вот камера подглядывает за разговором следователя Мушкина с Сергеем Петровым. Сергей растерян донельзя, Мушкин — напорист и деловит. «Зачем вы схватились за пистолет? — спрашивает Игорь. — Да просто так! — кричит Сергей. — Мне просто было интересно! — Странный интерес, — говорит следователь. — Тем более, при таких экстраординарных обстоятельствах».
«Да, — подумал Перепелкин. — Интерес к передаче подогревается изо всех сил и небезуспешно. Реальное убийство в риал-шоу — сильная вещь. Тут захочешь — не захочешь, а смотреть будешь. Можно сказать, что организаторам съемок несказанно повезло, хоть и звучит это кощунственно. А может быть, Молочника за этим и убили?… Дикая версия, но вдруг?»
Он просмотрел еще несколько кассет с черновыми записями и почувствовал, что в глазах начинает рябить от ярких заставок, частых перебивок кадров и повторяющихся крупных планов будущих «звезд». «Какие они все некрасивые, — вдруг подумалось ему. — Вроде бы и черты лица правильные, и фигуры пропорциональные. А большей частью, за редким исключением, производят отталкивающее впечатление. Интересно, в чем дело? Может быть, потому что в них «жизни нет», как говорил Александр Сергеевич? Или интеллекта не хватает? Да, пожалуй, ни того, ни другого. Пустые глаза, потому что за душой ничего, и даже музыка их не одухотворяет. Впрочем, разве это музыка?»
Громкий стук в дверь заставил Перепелкина отвлечься от невеселых размышлений.
— Да! Войдите! — крикнул он и поднялся с кровати.
Но никто не вошел. Алексей Викторович повторил приглашение, но поскольку за дверью снова не отреагировали, он подошел к ней и распахнул. За дверью никого не было. Не было никого и в длинном коридоре. «Барабашка», — подумал Перепелкин, а взгляд его упал на белый прямоугольник, лежащий прямо у двери, на ковре. «Нет, не барабашка, — сказал он себе. — А почтальон Печкин. Только невидимый почтальон. Ладно. — За невидимками пока гоняться не будем». И поднял конверт.
«Если вы хотите приблизиться к разгадке преступления, приходите ровно в полночь на крышу, — было написано в послании ровными печатными буквами. — Уверяю вас, вы увидите много интересного».
«Кажется, это называется предложением, от которого невозможно отказаться, — сказал себе Алексей Викторович. — Хотелось бы знать, прошлой ночью Игорь Мушкин тоже получил такую записку?»
4
«Вот два изображенья…»
Такие дни не прибавляют душевных сил, думала Глория, отправляясь в очередное путешествие на «волю» по «Галкиной тропе». Сколько раз сегодня все переворачивалось с ног на голову! Сколько открытий, разочарований, неожиданностей, сколько восторга, ужаса и отчаяния одновременно. Такой насыщенной жизни в Октябрьске у нее никогда не было. И не будет. И неизвестно, что лучше: жить размеренно и спокойно, наперед зная, что случится завтра, и через месяц, и через год, или вот так, как сегодня, когда душа то взмывает вверх от ощущения абсолютного счастья, то падает камнем в пропасть от горького разочарования.
Да, она была счастлива — там, на берегу, сидя рядышком с Григорием Барчуком и ощущая его мощное, уверенное дыхание. А его взгляд? Разве когда-нибудь кто-то смотрел на нее таким взглядом? Нет. И описать этот взгляд невозможно. Была ли в нем любовь? Да при чем здесь это? Ее совершенно не волнует, как к ней относится Барчук. Совершенно не важно, что он чувствует по отношению к ней. Он смотрел на нее не так, как влюбленные. Не так, как, например, Ежик. Ежик был в нее влюблен, это она знала давно, да и сегодня в этом очередной раз убедилась. Ох, лучше бы он не был в нее влюблен! Какую чушь он выкрикивал вечером! Он — гений! Кажется, так говорят о себе сумасшедшие. Нет, Моцарт тоже так о себе говорил в пьесе Пушкина. Но он при этом не кричал, говорил спокойно, как о само собой разумеющемся. А кричат сумасшедшие — точно. Гриша Барчук, наверное, не гений. Но очень хороший актер и хороший человек. Он поверил ей и искренне хочет помочь. Он смотрел на нее сегодня, как на друга, ради которого можно пойти на все. Вот и определение. Настоящая дружба именно в таких взглядах проявляется. А еще так смотрел на нее отец — по-доброму, с искренней заботой и нежностью. Только вот что непонятно. Григорий — хороший человек, а записные книжки Вениамина Молочника у него оказались. Вся «звездная» компания только об этом и говорит. Многие поверили, что Барчук книжки украл у Мушкина. И самое страшное, что она тоже на минуту поверила. И получается — предала Гришину дружбу. Потом, конечно, Глория уверилась, что кто-то ему их подсунул. Но ведь была минута, когда она засомневалась.
Сложно все. Сложно и непонятно. И вовсе не шатающийся повсюду «дух» причина всех сложностей. Сложно в себе разобраться. Сложно любовь от дружбы отличить, влюбленность — от желания быть любимой. Вот с Вениамином Молочником у них была дружба, «духовная близость», как Пампушка выразилась. Глория думала, что ей будет очень его не хватать, когда узнала, что его убили. Но вот появляется его «дух», и ей бы радоваться, что можно снова слушать его стихи, задавать непростые вопросы, разговаривать… Ведь это сейчас она твердо уверена, что это не Веня. Но она и первый раз, когда поверила, что это его дух, никакой радости не испытала. А если бы Гриша умер, она бы обрадовалась, если бы он к ней явился? Хотя бы во сне? «Да, — сказала себе Глория. — Я была бы счастлива. Только что за глупые мысли приходят в голову? Дай Бог Гришеньке здоровья и долгих лет жизни…»