Чтение онлайн

— Ну, может, у тебя в карманах найдется что-то, что позволит раскрыть кандалы? У меня-то точно по нулям. Ободрали, как липку.

— Сейчас проверю.

После этого началась бешеная пляска под названием «сумей подставить карман под скованную руку, и ею пошарить в нем». Задача усложнялась тем, в летяге, если вы помните, была тысяча и один кармашек.

Довольно быстро выяснилось, что тюремщики честно опустошили все внешние отделения. А вот до внутренних не добрались — надоело, небось. Так что в итоге я умудрилась достигнуть в своем непростом упражнении успеха: вынула из порванного кармана видавшей виды летяги волшебный цилиндрик Карла.

— Есть! — возопила я на весь, наверное, тюремный этаж, и сразу же прикрыла ладонью рот: нехорошо, если стражники захотят узнать, в чем же причина бурной радости заключенной.

— Что есть? — послышался возбужденный голос Полыни.

— Фонарик. У меня есть фонарик, принадлежащий… моему учителю.

— Хм. Тоже неплохо. Там есть проволока? Вокруг свечи, например? Можешь попробовать вскрыть наручники.

— Нет, Полынь. Тут другое. Эта штука кое-что умеет… Сейчас проверю, сработает ли…

Я покрутила волшебный цилиндрик туда-сюда и, нащупав мягкую кнопку, осторожно нажала на нее.

Мутноватый желтый свет вырвался из фонаря, освещая по диагонали пол темницы. Поднапрягшись, я извернулась таким образом, что желтое пятно переползло на стену, вырастая в диаметре. Пару секунд спустя внутри круга проявилось смутное изображение двери. Оно слегка рябило, будто озерная вода на ветру, но с каждой секундой становилось все реальнее и реальнее.

Стали видны плотно подогнанные друг к другу доски, составляющие дверь, и узкие щели между ними. Буроватый мох карабкался по двери снизу-вверх, разжижаясь на уровне груди. У двери была ручка, закручивающаяся мягкой бронзовой лентой, и замок в виде львиной головы.

Нет, слишком далеко.

Я еще немного поменяла наклон фонарика, передвигая волшебную дверь поближе к себе, и аккуратно положила цилиндрик на пол, чтобы освободить руки. Дверь сползла вниз, но все же оставалась полностью на стене.

— Что ты там делаешь? — послышался любопытный голос Полыни.

Я рассказала ему про фонарь Карла.

— Так все-таки дверь опасна или нет? — уточнил куратор, выслушив историю.

— Без понятия. Но, в любом случае, я сейчас узнаю это на собственной шкуре.

Куратор промолчал, хотя, честно говоря, я ожидала, что он станет меня отговаривать. Не знаю даже, почему. Возможно, мне самой идея лезть в таинственную потустороннюю дверь казалась куда более опасной, чем тот грустный факт, что меня швырнули в королевскую тюрьму.

Честное слово, я ведь не была изменницей или в чем там меня обвиняли. И Полынь — отличный же парень. В конце концов, его Ходящим насильно сделали… Почему именно куратору теперь надо за это расплачиваться? Где справедливость, я вас спрашиваю?

Хотя, небо голубое, что я несу. Какая уж тут справедливость, о чем речь… Мир дает нам в ответ ровно то, что мы в него транслируем — своими действиями, словами и даже мыслями. Почаще убеждай себя в том, что ты злобное ничтожество — и, да, так карты и лягут. Начни играть в героя, хрестоматийного паладина — и шаг за шагом мир поверит в твою роль, распахнет тебе объятья в ответ.

Полынь, несмотря на клановую гордость, верил в то, что Ходящие заслуживают наказания за свой мятеж, и теперь покорно сидел в каземате.

А я? Во что верю я?

Если честно, как минимум я верю в то, что я — положительный персонаж. Несмотря на все мои слабости, глупости, очевидные промахи и стыдные трусости, я — приятный человек с горящим сердцем и большим потенциалом. Правда, человек, пока не определившийся с тем, что же ему такого делать в жизни, чтобы потом гордиться, а не стыдиться. Мне частенько бывает жаль, что только королевская фамилия носит гордое название Ищущих. Уверена, существуй справедливость, весь Шолох бы так звался. Мы все ищем, ищем, ищем без устали. Кто-то целенаправленно копает в нужном направлении, как Кадия, кто-то, как я, позволяет течению жизни мотать себя туда-сюда, но изредка открывает глаз и корректирует маршрут.

И сейчас моя дорожная карта, как ни крути, вела к таинственной двери.

Сомневаюсь, что есть другой способ покинуть тюрьму. Мой главный союзник в Ведомстве сидел за стенкой. У Дахху никакого политического веса, и вообще он незнамо когда оклемается после ранения, Кадия, хоть и дочка Балатона, тоже никак не поможет. Родители уже тысячу лет как не приставлены ко двору, а Карл… Карл как-то не спешил залезть ко мне в голову с предложениями помощи. И что это за тетка вообще появилась вместо него в конце?!

Сидеть и ждать у моря погоды, надеясь на чудо, было глупо. Лучше уж шагнуть в неизвестность, уповая на свои знания-умения и благорасположение богов.

— В общем, я пошла. Сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя отсюда, — бодренько крикнула я в темноту.

— Береги себя, — донеслось сдержанное напутствие в ответ.

Я разозлилась из-за такой сухой формулировки, встала, протянула руку к двери, выдохнула и резким движением повернула странную металлическую ленту. По ту сторону двери был белый туман, просто много-много белого густого тумана. Я забеспокоилась на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

— Тинави, ты справишься. Я с тобой, — подбодрил меня из-за стены Полынь.

Я сделала шаг в белизну, до последнего надеясь сказать куратору что-то важное, что-то уместное случаю, но в итоге так и не выбрав реплику и потому уйдя, не попрощавшись. Когда я поняла, что это куда хуже, чем даже банальное «пока», было уже поздно: стоило мне пройти сквозь дверь, как она исчезла.

Остались только я и белый туман. Поэтому первым, что я произнесла, оказавшись в этой неведомой вате, оказалось долгое и громкое «Прааааааааааааааааааааааах!».

ГЛАВА 42. Хоровод теней

«Бог из машины!» — шолоховское выражение, неодобрительная оценка неловкой развязки театральной пьесы, в которой все проблемы разрешаются при помощи внешнего, не действовавшего в сюжете фактора. Фраза пошла из Срединного государства, где была популярна в I–X веках, когда, после уходя Хранителей, драматурги так скучали по богам, что вставляли их в сюжет тут и там, по делу и без дела, вызывая бурю негодования у ценителей.