Чтение онлайн

Я со вздохом пошла прочь к лесному тракту. От водопадов Иштвани до центра Шолоха где-то полчаса езды. Нужно поторопиться, если я не хочу опоздать на работу.

История Дахху… Я решила никак не комментировать ее, хотя в глазах Смеющегося, ясен красен, плескалось некое ожидание, когда мы прощались. «Эй, подруга! — скзаал бы он, если б был посмелее — Я тут душу тебе раскрыл, меня потусторонние твари сочли достойным важной информации, что скажешь-то?».

Сказать ничего такого, что бы ему понравилось, я не могла.

Вот ничего и не сказала.

В чем идея. С одной стороны, мне не нравится, что у Дахху болит рука, а он это игнорирует. С другой стороны, он же лекарь и вообще не дурак, чай, сообразит, что дело вышло из-под контроля, если такое случится. С третьей стороны, наиболее интересной, я вообще не верю в его историю про сны. То есть как. Верю, что ночью ему мерещится что-то обалденное, а вот про роль бокки в этом деле… Не очень.

По мне, так мысль о том, что сны бывают пророческими, то есть навеянными некоей высшей силой, которая заботиться о тебе настолько, чтобы намеками подсказывать дальнейший путь — это большой самоутешительный обман. Каждый из нас всю жизнь остается замкнут в рамках собственного разума, бесконечно одинок в темнице своего черепа. Идея, что в него могут залезать — по ночам, под покровом темноты — некие чужеродные сущности, дает тебе позитивную иллюзию, будто человеческий род не так одинок, как кажется. Это из той же серии, что сказки про Ходящих — якобы они умеют читать чужие мысли, менять их по своему усмотрению и вообще гулять по твоей памяти, как у себя дома.

Но нет. Никто из нас физически не способен соединиться с другим разумом, никто не может напрямую почувствовать порывы чужой души. Нам приходится прибегать к речи, к физическим контактам, к опосредованным эго-излияниям (литература, живопись, скульптура…), чтобы приблизиться к другому. И все равно получается далеко. А тут такой чудесный миф — ты спишь, и некто нашептывает тебе прямо в мозг! Ближе не бывает!

Прошу прощения, Дахху, но это не волшебные люди из снов подсказывают тебе твое предназначение, а просто соображалка, наконец-то, изволила включиться — столько лет спустя. Возможно, касание бокки просто разбудило в тебе некую смелость, а она, в свою очередь, распахнула закупоренные до того шлюзы со школьными знаниями по истории — в тот момент, когда они могут тебе пригодиться. Не знаю, как именно это работает, но уверена, что объяснение «умных» снов куда более логично, нежели предложенное тобою.

Если в нашем мире и есть магия, то это отнюдь не значит, что к ней надо аппелировать в любой непонятной ситуации.

Такие дела.

Если уж поставил границы, позаботься об их соблюдении. И достойном наказании для нарушителей.

Олеко из Дома Таящихся,

Глава Правого Ведомства

На работу я успела тютелька-в-тютельку.

Ровно к сроку стояла перед кабинетом мастера Улиуса вместе с остальными новобранцами. Кабинет был заперт, в коридоре — ни души, что сильно контрастировало с главным холлом Ведомства — вечно забитом людьми, наполненным шорохами бумаг и скрипом перьев. Здесь тишину отмеряло только монотонное тиканье здоровенных «дедушкиных» часов, установленных в нише. Я успела заметить, что в Иноземном Ведомстве испытывают некое необъяснимое влечение к ходикам: за каждым поворотом обязательно прячутся новые куранты. Всегда крупные, с серьезной физиономией, сложенной из циферблата и стрелок, с неумолимым маятником за стеклом и текстом конституции Ведомства, пущенным по серебряной ленте вдоль корпуса. Видимо, как-то раз заказали целую партию — штук пятьсот, не меньше, чтоб на все здание хватило.

Во время ожидания никто из «мальков» не разговаривал, хотя мы то и дело с любопытством поглядывали друг на друга. Кто-то сидел прямо на полу, читая, кто-то облокотился о подоконник и лениво оглядывал улицу. Лишь темноволосые братья-близнецы с кожей красивого оливкого цвета о чем-то тихо перешептывались. У них были острые носы и цепкие взгляды профессиональных сплетников. Всего нас оказалось двенадцать человек. Я начала лениво прикидывать, с кем из коллег мне захочется подружиться в дальнейшем. Если вообще захочется. Я по жизни анахорет.

— Так-так-так, говорит простак, утро доброе, доброе утро, дамы и господа! — раздался басовитый голос, от которого чуть не полопались осветительные аквариумы. Секунду спустя появился и сам мастер Улиус. За ним неспешно цокала «черепашьей» тростью Селия.

— У кабинета не толпимся, излишнего почтения не проявляем, — продолжал басить начальник, отыскивая в кармане безразмерного плаща связку ключей, — Все пришли, никто не опоздал на этот раз? Все пришли. Отлично. Познакомились? Не познакомились. Хуже, но терпимо. Дружными Ловчие быть не обязаны. Что мне от вас надо — так это аналитические способности, упорство и, желательно, скорость реакции, — будто в подтверждение своих слов Улиус резко повернулся и обрушил на зевавшую у него за спиной девушку стопку документов. Та от неожиданности едва ее не уронила.

— Просыпаемся, мальки, просыпаемся, — еще громче возопил шеф. От него так и несло какой-то безумной бодростью человека, любящего свою работу. Я невольно приосанилась.

Пару минут спустя мы были в кабинете и, зевая, рассаживались по амфитеатру. Совсем как студенты в Академии. Я, как обычно, заняла самое левое место на дальнем ряду. Когда у тебя всего одно ухо, волей-неволей приобретаешь привычку занимать угловую позицию с широким обзором: чтобы все были спереди и справа. Кадия в штуку называет это «снайперской кочкой».

— Ну что, Тинави из Дома Страждущих, — сев за стол, шеф без предисловий обратился ко мне. — Вижу, ты все-таки получила за вступительные тесты «отлично». Молодец, молодец, возьми с полки огурец! Сложно было лично Полыни сдавать, а?

Я немножко не поняла ситуации — когда это Полынь принимал у меня тесты? — но на всякий случай с улыбкой наклонила голову. А потом чуть-чуть повернула вправо-влево. Понадеялась, что истолковать такой жест можно по-разному: может, да. А может, нет. Может, шею разминаю.

Может, просто не услышала вопроса и неловко шевелю конечностями, выигрывая время.

— Даааа, — радостно продолжил Улиус, предпочевший толкование номер один. — Твой куратор — зверь, девочка! Но ты справилась! Поздравляю! А ну-ка все похлопали!

Все кисло похлопали. Я чувствовала, что еще немного — и от стыда провалюсь под землю. Возможно ли, что тот же человек, который устроил меня сюда на работу, еще и подделал значения тестов? В реальности я бы никогда не сдала «магическое искусство», так что речь идет о полноценной фальсификации. С ужасом я перехватила взгляд Селии — холодный, напряженный взгляд. Она что-то подозревает. Хотя после моих игрищ с шеей, вероятно, просто боится, что я туповата для должности.

Между тем, мастер Улиус начал читать нам лекцию. Согласно программе, три раза в неделю нас, новеньких Ловчих, должны были накачивать профессиональными знаниями лучшие умы Ведомства. Улиус, не скромничая, на добрую половину занятий поставил лектором себя. То ли очень хочет считаться «лучшим умом», то ли обожает учить, пока неясно.

Сегодня он рассказывал нам, «малькам», о культуре и традициях народов Лайонассы. Интересно, но не слишком — пересказывать не буду.

— Эй, псс! — раздался справа от меня шепот. — Как тебе работается с Полынью-то, а?