Чтение онлайн

Сейчас, проводив меня на кухню, друг, конечно же, залез в сервант — надо же меня из чего-то поить. Привычным жестом обогнул стройные ряды «семейных» чашек и достал мою, личную, — темно-фиолетовую, из тонкого фарфора, с золотыми звездами по ободку. Друг заварил травяной сбор и осторожно протянул мне:

— Не обожгись, — молчание.

Дахху потеребил ушные мочки, а потом скрыл их под шапкой, натянув ее плотнее:

— Ты просто так заглянула?

— Да, — я кивнула.

Очень хотелось добавить «а что, нельзя?», но я сдержалась. Дахху явно хотел примирения, как и я. Иначе бы вообще не открыл дверь. И не вел бы себя, как заботливая бабушка. О нет, продолжайся наш конфликт, все было бы иначе. Между рявкающим пассажем про то, что «теперь у него есть секреты», на котором остановился наш диалог в тот раз, и нынешней кротостью была настоящая бездна. Друг пересек ее, как канатоходец, и теперь не хочет оборачиваться назад. Во всяком случае, пока. Поэтому я тоже поддержу его и тоже сделаю вид, что все в порядке:

— Как продвигаются дела с «Доронахом»?

Дахху заметно оживился. Искренне, не наигранно. Сел напротив, отодвинул в сторону шахматную доску (он их коллекционирует, как минимум раз в день играет партию сам с собой) и деловито поставил локти на стол:

— Шикарно. Замечательно. Пре-вос-ход-но. У меня невероятно много информации.

Я улыбнулась:

— Дашь почитать?

— Я был бы счастлив сделать это, — признался Смеющийся и бросил осторожный взгляд в сторону письменного стола, заваленного бумагами. — Но, как и всякий молодой автор, я жажду отзывов. Если я дам тебе «Доронах», то потом буду бесконечно требовать комментариев. И тоскливо заглядывать в глаза при каждом удобном случае. А еще мне очень нужна будет похвала. И когда ты соврешь — а ты соврешь — похвалив мое сырое сочинение, я все пойму. И это разобьет мне сердце. Так что я очень, очень, очень хочу дать его тебе. Но не могу, прости.

— Вау, — промолвила я, — Вот это накал.

Помолчала. Повозила мизинцем по чайной ручке и, наконец, предположила:

— Мы… больше не в ссоре, да?

Дахху глянул на меня искоса. Уютно обхватил Майора Трещинку руками, предварительно натянув на ладони рукава, чтобы не обжечься, подул на темный травяной сбор внутри. Потом медленно-медленно покачал головой:

— Нет. Ты была права. Я боялся их — тех сновиденческих людей. До дрожи. Поэтому я решил покончить с этим и обратился в Лазарет. Мне назначили процедуру, которая должна избавить меня от снов.

Я с облегчением выдохнула:

— Фух! Поздравляю! А я поняла, что погорячилась на ужине. Как всегда.

— О да, это ты умеешь, — засмеялся Дахху.

Несмотря на имя своего Дома, он мало смеялся — так что это было непривычное зрелище. Ровные, идеально белые зубы Дахху — этот педант чистит их пять раз в день — казались неприлично здоровыми на фоне усталого лица. Я спросила:

— А как твоя рука? И почему ты до сих выглядишь таким…ну…?

— Таким люмпеном? Работал без перерыва, чтобы успеть законспектировать как можно больше снов. Я увлечен, как никогда.

— И что, рассказанные в снах вещи — они все реальны? Ты проверял?

— Конечно, — Дахху смерил меня негодующим взглядом. — Я же говорил тебе — это все реально. Это не те сны, которыми нас снабжает подсознание, это сны, пришедшие извне.

Я открыла рот, чтобы возразить, что второго типа снов не существует, но тотчас одернула саму себя. Мне ли не верить в невероятное? Вместо этого я пожала плечами:

— Тогда удивительно, что ты все-таки согласился от них избавиться.

— Просто взвесил все «за» и «против» и послушался доводов рассудка, — Дахху забрал у меня пустую чашку и отнес к раковине. Строго обернулся: — Это не означает, что я больше не пишу "Доронах". Наоборот, я пишу "Доронах" так, как никто и никогда еще не писал своих книг!

Ну-ну. Фразочка про «доводы рассудка» была типично даххова, но общая перемена мыслей друга меня удивила. Он будто что-то недоговаривал. Впрочем, принятое им решение — к лучшему. Не буду его пытать о подробностях. Я предложила:

— Может, позовем Кадию и отпразднуем установившийся между нами мир?

— А давай.

Друг достал из кармана блокнотик с ташени. Я жестом остановила его и ссадила с плеча задремавшего было Мараха.

— Давай, птичка, покажи класс, — шепнула я филину. Тот встрепенулся, нахохлился и с глубочайшим сомнением воззрился на только свеженаписанную мною записку. Потом, совсем по-человечески, вздохнул и вылетел в отрытое окно с ней в клюве.

— Надо же, — оценил Дахху. — Воспитала его?

— Обратилась к специалисту. Где Карл, кстати?

— Во дворе, что-то мастерит.

— Пойду проведаю его, прогуляемся немного. Если хочешь, можешь пока заняться «Доронахом». Я же вижу, что тебе не терпится, — покривила душой я. На самом деле, не терпелось мне — увидеться с волшебным подростком. Но Дахху не почуял странности и с готовностью отправился за письменный стол. Я вышла обратно на улицу.

***

Дождь кончился. Моя летяга от этого суше не стала, ну да ладно.

Карл сидел в дальней части двора в окружении птичек, оленят и крустов. Не мальчик, а просто какая-то сказочная принцесса — из тех, на чье утреннее пение ежедневно слетается вся окрестная фауна…

— А Дахху не видит ничего странного в том, что животные столь неравнодушны к тебе? — полюбопытствовала я, подходя.

При моем появлении крусты, недовольно шипя и поскрипывая, разбежались, оленята попрятались за поваленным бревном. Смелые птицы остались на местах. Марах радостно к ним присоединился, тяжело взлетев с моего плеча. Я с облегчением покрутила шеей туда-сюда: кто бы раньше сказал, ни за что не подумала бы, что таскать филина на плече — такое физически изматывающее занятие…

— Дахху не видит ничего, кроме «Доронаха», — возразил Карл.

— Ну, мне он сейчас показался вполне нормальным, — я не согласилась. — Не знаешь, на какую такую процедуру в Лазарете он записался?

— Он не говорил мне, — Карл поднялся с бревна, и предложил мне прогуляться прочь с участка, в глубину леса.

— Я думала, может, ты прочитал его мысли, — невинно предположила я. Мальчик отрицательно покачал головой:

— Я очень уважаю господина Дахху и не хочу лезть к нему в голову без крайней необходимости.

— Тоже верно, — вздохнула я. — Ладно. Ты наверняка догадываешься, с какой целью я к тебе пришла.

— Конечно, — серьезно кивнул Карл. — Поэтому мы и уходим подальше. Моя магия не терпит чужих глаз.

Он ловко перескакивал с кочки на кочку, между которым до сих пор блестели лужи не успевшей уйти после дождя воды. Длинный серый плащ мальчика испачкался грязью по подолу, треугольный капюшок полностью скрывал лицо. Когда полы плаща подлетали при прыжках, был виден красный комбинезончик под ним. Карл смешно размахивал руками для того, чтобы удержать равновесие на скользких кочках, и я, бредя вслед за ним прямо по лужам (мокрее не стану), в который раз подумала: боги-хранители, меня учит магии ребенок с амнезией.