Чтение онлайн

— Что там? — удивилась я.

— Не уверен. Но чувствую, что мне в эту дверь не стоит заходить.

— Там… Зверь?

Кадык у Карла дернулся.

— Не знаю… — прошептал он. Потом еще раз посмотрел туда, где несколько секунд назад проявилась призрачная дверь. — Нет, вряд ли. А может да. Мне кажется, за дверью — другое место. Хорошее место. Но для меня оно стало плохим.

— А для всех остальных?

— Сложно сказать…

В его глазах явно читалось опасение: не дай небо эта странная пигалица сейчас полезет внутрь любопытствовать. Но не на ту напал. Как показала практика, магия Карла может быть связана с очень неприятными вещами, даже когда он обеими руками «за» то, чтобы я ее попробовала. Так что сама на рожон не полезу. Прах с ней, со странной дверью.

Я пожелала мальчику доброй ночи, или, вернее, доброго утра, и повернулась на живот, чтобы успеть хоть немного поспать перед работой. Последнее, что я видела, засыпая, была довольная рожа посапывающей рядом Кадии.

[1] До н. э. — нулевой год нашей эры — это год, когда боги-хранители покинули Лайонассу. После этого все мы были сами по себе. Особенно срединники, конечно. Они ведь привыкли, что хранители жили прямо с ними, в Мудре… Эх, не кидайте своих смертных друзей, боги. Так грустно из-за этого.

[2] Вообще, надо было искать в левой средне-верхнем внутреннем… Ведь даже я путаюсь во всех тридцати карманах летяги. Но Карл справился, умничка.

ГЛАВА 34. На живца

В Лайонассе так мало документов о падении Срединного государства! Почему? Ведь это важнейшее в мировой истории событие. Но о нем почти не пишут, не говорят — источников нет. Кто уничтожил их и зачем?

Обращение заведующего кафедрой Средних Веков

Саусборнского Университета

Прошло около недели.

Очень насыщенной недели, из тех, что идут за год. Раньше я думала, что только путешествия обладают волшебным свойством растягивать время и удлинять жизнь. Вы наверняка знаете это чувство: приезжаешь в незнакомое место и вечером не можешь поверить, что еще утром был дома, в своей постели. А через несколько суток и вовсе вспоминаешь повседневность как что-то невероятно далекое, из области древних сказаний. И в голове жуткий диссонанс, когда по возвращении обнимаешь друга: «Хей, ну что нового, рассказывай скорее!», а он лишь жмет плечами: «Да я за эти дни из дома только раз вышел, ты о чем?».

И вот оказалось, жесткий рабочий график, приправленной парочкой паранормальных загадок, углубляет время не хуже путешествий.

Как-то утром я заглянула в зеркало и не узнала себя. Нет, формально все осталось по-прежнему — та же прическа, та же летяга, тот же холодный взгляд, в котором меня, помню, жутко винили ухажеры в годы учебы. Но выражение лица поменялось и, кажется, я стала еще прямее. А нос определенно стал выше, если вы понимаете, о чем я.

И тогда я вспомнила цитату, которая в подростковом возрасте была моей девизом. Я выкорябивала ее ножиком на деревянных дощечках и вязью выписывала в школьных тетрадях. А потом забыла. Как по закону подлости, именно тогда, когда она была так нужна — в то смутное время после окончания учебы, которое мы все тратили на ужас и страх перед выбором Будущей Жизни. Цитата звучит так: «Я не знаю, туда ли я иду. Захочу ли двигаться в этом направлении завтра. Но я знаю: идти, даже наощупь, куда лучше, чем стоять».

В последнее время я чувствовала себя именно так. У меня впереди не было какой-то великой мечты, даже среднесрочного плана не было (после инцидента я боялась строить планы, ибо грустно, а после знакоства с карловой магии — ибо не хотела сглазить), но благодаря постоянным действиям и "заварухам" я осознавала себя счастливой и нужной.

Особым предметом моей гордости было то, что я успешно раскрыла кучу дел для Полыни. Большинство на пару с Андрис Йоукли — пухлощекая Ищейка стала для меня незаменимой помощницей, особенно когда нужно было кого-то разыскать или уболтать. Она, казалось, знала всех в Шолохе. Не успевала я сказать «эх, нам бы специалиста по асеринскому праву», как она уже заводила меня в кабинет достопочтенного юриста с головой, набитой знаниями по самое темечко.

Я вздыхала: «Вот бы поговорить с кем-то еще из кучук-маходжи…» — и она притаскивала, откуда не возьмись, дряхлого старика, чуть ли не последнего представителя этой исчезающей народности. В придачу к тому, с Андрис было очень приятно общаться. Говорливая, улыбчивая оптимистка, она, по сути, обладала только одним крупным недостатком: регулярно курила трубку. Пыхтела, как степной носорог по весне, и, как ей казалось, таинственно исчезала в клубах вонючего дыма. Андрис думала, что это ужас как привлекательно, на одном уровне с воздухоплавательными очками[1]. Окружающие же кашляли, тихонько качали головами и с грустью смотрели на ее пока еще розовую кожу.

— Слушай, Йоукли, — спросила я, когда мы с ней тащили в камеру предварительного заключения тролля-карманника. Это было непросто, ибо размеры тролля в четыре раза превосходили наш с Андрис суммарный объем. — А почему ты не стала Ловчей? У тебя наверняка бы получилось.

— А зачем? — философски пожала плечами девушка и профилактически ткнула тролля шипастой дубинкой в бок. Собиравшийся было предпринять очередную попытку к бегству, он покорно умолк. Я озадаченно протянула:

— Как же… Более престижная должность. Возможности карьерного роста. Интересные дела.

— Страждущая, ну ты что! Престиж меня не парит, вашими делами — минуточку! — все равно занимаюсь я, а что касается карьеры… Я ж девочка. Зачем мне карьера? А платят Ищейкам куда больше чем вам, выпендрежникам, — подмигнула она.

Что ж, тоже верно.

Кстати, удивительно, но еще в парочке рабочих дел мне помог Патрициус. Мы так сдружились с белозубым кентавром, что я даже успела побывать у него дома. Перевозчик совсем забросил заработок через агентство и фактически стал моим личным водителем.

Иноземное Ведомство честно покрывало расходы Ловчих на дорогу, поэтому ситуация получилась выгодной для обеих сторон: Патрициусу «капало» достаточно денег, а я всегда и всюду прибывала быстро. Даже быстрее, чем если бы имела собственную лошадь. Ее пока отправишь в стойло, пока покормишь, погладишь на прощанье… С кентавра же в экстренных случаях можно спрыгивать на ходу, не прощаясь.

А в один из дней за мной и вовсе увязался господин Мелисандр Кес. Он сказал, что устал от вахты в библиотеках города, поэтому хочет оттянуться. Езда туда-сюда по рабочим делам привела его в восторг. Особенно Мела впечатлил один-единственный за всю эту неделю труп, выпавший как раз на день нашего с ним «сотрудничества». Историк, увидев тело, не стал отворачиваться и зеленеть, как я предполагала (и как среагировала сама), а деловито подошел и попросил разрешения изучить жертву.

«Конечно же тебе нельзя его трогать!» — обалдела от такой просьбы я. Мел скривился и отошел, но издали с ба-а-а-а-альшим любопытством следил за работой вызванных мною коронеров. Я уточнила, всех ли асеринских историков так тянет на мертвечину. Мел усмехнулся: «Только таких, как я».

Кто у нас там дальше… Дахху. Дахху за эти дни исписал больше сотни страниц. Если честно, всю ночь я ночевала у него. Гостевая келья быстро обрастала уютом. Марах облюбовал себе в качестве жердочки книжную полку и ночами, не мигая, смотрел на рыбок в надувном магическом матрасе. Страсть в его желтых глазах доводила рыбок до исступления. К счастью, охота так и не перешла в активную фазу.