Чтение онлайн

– Как ты мог быть уверен, что она не сбежит? Она наверняка поняла, что происходит.

– Она всегда отрицала, что была на судне, помнишь? Она считала, что все, кто может это опровергнуть, уже мертвы. Бегство лишь подтвердило бы ее вину перед похитителем.

По понимал извращенную логику, стоящую за всем этим.

– Тебе стоило мне рассказать, Килиан, – мягко произнес он. – Представь, какой эффективной и грозной командой мы бы стали вместе. Мы бы добились справедливости для твоих друзей. У этих ублюдков не было бы ни единого шанса.

– Дело было не в справедливости, По. Дело никогда не было в справедливости. Дело было в отмщении.

Отмщение… По вспомнилась китайская пословица: «Жаждущий мести должен выкопать две могилы: одну врагу, другую – себе».

По вполне мог сам додумать окончание этого рассказа – Рид не собирался покидать ферму «Черная лощина». Это здание и было второй могилой.

Он поднял голову и пристально посмотрел на Рида. Он задал вопрос, который мучил его с самого первого дня. Единственный вопрос, что имел значение.

– Если ты не искал справедливости, Килиан, то зачем вообще было впутывать меня?

Рид посмотрел вниз и улыбнулся.

– По трем причинам. Во-первых, ты самый лучший детектив, которого я когда-либо знал. Ты доверяешь своей интуиции. Ты непреклонен и не боишься делать то, что нужно. Тебе плевать, кого ты злишь, и ты не примешь первое же объяснение, которое всплывает само собой. Но я неверно направил ранние стадии расследования на версию с местью из-за дела Левесона, и мне пришлось наверстывать упущенное. Даже получив вторую жертву, полиция Камбрии не видела дальше случайного серийного убийцы. Они не искали мотива, выходящего за рамки обычной бредовой психоболтологии.

– Но ты знал, что я буду искать?

– Я ошибся, предположив, что преступления, совершенные там, где ты вырос, работал и теперь живешь, заставят SCAS тут же отменить твое отстранение. – Рид сделал паузу и улыбнулся. – Кажется, ты умудрился нажить там столько же врагов, сколько и здесь, По. Когда они не вспомнили о тебе, я взял дело в свои руки. Я послал им сообщение.

– Вырезал мое имя на груди одного из дружков Карлайла.

– Это меньшее из того, что он заслужил. К тому же для гарантии, что ты сам не станешь подозреваемым, я убил Клемента Оуэнса, пока ты был в Хэмпшире.

– Спасибо, – поморщился По. – Полагаю, это ты прислал мне открытку?

– Да. Я даже не представлял, насколько глубокими получатся ожоги Майкла Джеймса. Точка перконтации была практически уничтожена. Мне пришлось подтолкнуть тебя, когда я выяснил, что в отчете о томографии значилось, что символ рядом с твоим именем – это цифра пять. Мне требовалось, чтобы ты пересмотрел эту улику, чтобы получить зацепку, ведущую в Шап. И еще – я не хотел, чтобы ты думал, что ты моя предполагаемая пятая жертва.

– Как мило с твой стороны, – отметил По.

– Вторая причина твоего участия была в том, что я понятия не имел, кто был последним. Он не назвал свое имя никому, кроме Кармайкла. Я знал, что мой лучший шанс его разыскать – дать тебе свободу действий.

Иисусе…

В таком ключе По об этом еще не думал. Он раскопал банковскую выписку, и это выдало Риду личность Монтегю Прайса. С тем же успехом По мог бы сам его убить. Хоть и трудно было сочувствовать тому, кто был замешан в изнасиловании и убийстве детей, По знал, что совершил ошибку. Он был марионеткой Рида.

– К тому времени Прайс уже залег на дно. Во время рейда я подбросил улики в его дом для гарантии, что Гэмбл сделает его подозреваемым номер один и начнет национальный розыск. Я был уверен, что когда его поймают, у него будет надежное алиби, и он выйдет под залог. И как только он это сделает, он станет моим. Мне оставалось только ждать.

– Но его не поймали. Он сдался и попытался заключить сделку.

– А это означало, что фарс Хилари Свифт о том, что ее не было на судне, закончится, и ее тоже арестуют. Пока они оба под стражей, ни один из них не получит залога, потому что вся история начнет выплывать наружу. Я разработал план на непредвиденный случай – как похитить одного человека из-под стражи с помощью фургона, но этот трюк сработал бы только раз.

– Тебе нужно было добраться до Свифт раньше, чем Прайс заговорит.

– Перед тем как мы уехали из «Шап-Уэллса» в «Семь сосен», я позвонил своему… сообщнику и велел ему быстро выезжать. Он знал этот адрес. К тому времени у меня уже были подобраны все необходимые дозы. Я приготовил напитки и подлил Свифт самую меньшую. Я хотел, чтобы она была сонной, но в сознании. Мой сообщник вошел, забрал Свифт, а потом вернулся за детьми.

– А через полчаса мы проснулись. Она пропала, а ты стал такой же жертвой, как и я, – закончил за него По. Это и в самом деле было гениально.

– Это дало мне небольшую передышку. Однако я знал, что ты уже дышишь мне в затылок, и то, как Тилли разложила доску в «Шап-Уэллсе», вело вас к разгадке. Этот гребаный закон об отмывании денег – я знал, что если фургон когда-нибудь опознают как транспорт для похищений, то его бумажный след станет моей погибелью, но его преимущества перевешивали риск. Я предполагаю, именно так ты и сложил этот пазл?

– Похищение в воскресенье. В выходные суды не проходят. Заключенных перевозят строго с понедельника по пятницу.

– Господи, По, ты и вправду умный ублюдок. С фургоном ты меня и поймал? Быстро справился. Я думал, у тебя уйдет больше времени, чтобы выйти на того, кто их купил. За последние пару лет GU выставила на рынок почти двести автомобилей, а у вас не было даже настоящего номера фургона.

– Дело не только в фургоне, – пояснил По.

– А? – удивился Рид.

– Ты никогда не снимаешь свой пиджак.

– Я никогда не снимаю свой?.. – начал Рид, прежде чем до него дошло, что имел в виду По. Несколько мгновений он молчал. Высохшие слезы снова потекли по щекам. – Мои шрамы.

– За все время нашего знакомства я ни разу не видел твоих рук. Ни разу, – добавил По. Теперь у него было почти все. Но… было еще что-то, о чем ему не говорили. Все, что сообщил Рид, можно было сказать по телефону или отправить по электронной почте. По какой-то причине он хотел, чтобы По был здесь.

– Ты сказал, что у тебя есть три причины втянуть в это меня, Килиан, – продолжил По. – Пока ты упомянул только о двух. В чем же третья?