Чтение онлайн

Внутри катера было душно. Кондиционер справлялся плохо: воздух густой, тяжёлый, с привкусом дыма и металла. В кают-компании собрались почти все, кроме капитана и пары вахтенных. Стол завалили кружками, термосами, парами сигарет и распечатанной картой района. Лампы под потолком светили жёстким холодным светом, который делал всех ещё более серыми, чем обычно.

Шрам сидел у стены, с кружкой в руке. Кофе успел остыть, на поверхности тонкой плёнкой застыла буроватая пенка. Пить не хотелось, но кружку он держал — так легче было чем-то занять пальцы. Внутри всё ещё ехал остаточный адреналин, но уже без остроты, просто дрожь где-то в глубине мышц.

Рядом на диване растянулся Джейк, уставившись в потолок. Он молчал, что для него было редкостью. Зрачки расширены, лицо бледнее обычного. Пара раз он всё-таки пробовал разродиться шуткой, но слова застревали.

Напротив сидел Дэнни, согнувшись над столом. Локти на краю, ладони сжаты, пальцы белые. Перед ним лежал блокнот, но записывать он ничего не стал. Смотрел на карту, но явно видел что-то своё.

Рено молча пил чай, обхватив кружку ладонями. Его широкое, тяжёлое лицо оставалось каменным, только в уголках глаз появились новые, мелкие складки. Михаэль, как обычно, занял место чуть в стороне, ближе к двери, откуда было видно и стол, и коридор. Он вообще редко садился так, чтобы нельзя было быстро встать.

Карим стоял у стены, прижав к уху гарнитуру, и поглядывал то на ноутбук, то в никуда. По арабским каналам уже шёл свой оркестр. Он ловил отдельные слова и фразы, вырывал их из общего шума и складывал в смысл.

Маркус вошёл последним. Без бронежилета, в простой футболке, но выглядел так, будто на нём всё ещё висела вся снаряга разом. Лицо потемнело от копоти, шея в потёках, глаза красные. В руке — кружка, по запаху не кофе, а чёрный чай, как у большинства.

Позади него, как тень, появился Ричард с планшетом. Рубашка всё ещё была почти безупречно белой, если не считать пары серых мазков на рукаве. Он успел где-то умыться и привести себя в порядок. Весь вид говорил: «я просто делал свою работу». Это раздражало особенно.

— Ладно, — сказал Маркус, опираясь ладонями на стол. — Давайте зафиксируем, пока мозги ещё помнят, что было, а не то, что им потом расскажут.

Он провёл взглядом по лицам. Никто не спорил.

— Конвой жив, — начал он. — Оба судна без повреждений. Пираты отброшены, две лодки уничтожены, одна ушла с потерями. Мы получили ноль попаданий. Потерь с нашей стороны нет.

— Кроме тех, — тихо вставил Дэнни, — которые там, на вспомогательном.

Повисла короткая пауза. Даже в шуме кондиционера она прозвучала отчётливо.

— Да, — сказал Маркус. — Кроме них.

— По предварительным данным, — глухо сказал Карим, отняв гарнитуру от уха, — на борту было двадцать два человека. Экипаж и охрана. Сколько выбралось в воду и сколько уже не всплывёт, скажут потом. Сейчас там топчутся спасатели. Они опоздали минут на десять.

— Мы тоже опоздали минут на десять, — сказал Дэнни. — Или на двадцать секунд.

Он поднял глаза.

— Если бы мы потянули ещё чуть-чуть, РПГ ушла бы в контейнеровоз. Или в танкер. И сейчас мы считали бы не двадцать два, а двести двадцать. Так?

Вопрос прозвучал адресно, в сторону Маркуса. Но взгляд его всё равно скользнул на Шрама.

— Так, — сказал командир. — И это не отменяет того, что двадцать два трупа всё равно будут. В их регистре, в их бумагах, в их новостях.

— И в наших головах, — добавил Джейк, не меняя позы.

— Естественно, — отрезал Маркус. — Если бы ракета пошла в контейнеровоз, там бы орали те же самые голоса. Только по-гречески. Или по-панамски. И нам всё равно пришлось бы с этим жить.

Он замолчал, сделал глоток чая, поставил кружку.

— Вопрос не в том, виноваты мы или нет, — продолжил он. — Вопрос в том, как они наверху это оформят.

Ричард, до этого молча сидевший чуть в тени, поднял голову.

— Они уже оформляют, — сказал он. — Центральный запрос на полный лог боя я получил двадцать минут назад. Им нужны все записи: видео, звук, данные радара, переговоры. Я уже настроил выгрузку.

Он повернул планшет, показал список файлов.

— И нам нужно составить первичный отчёт. Пока — внутренний. Потом он ляжет в основу официального.

— В основе будет одно, — тихо сказал Михаэль. — Снайпер выстрелил. РПГ ушла по другой траектории. Топливное судно взорвалось. Всё остальное — по вкусу.

Ричард на секунду сжал губы.

— Не совсем, — сказал он. — В основе будет: пиратская атака, РПГ, риск уничтожения конвоя, решение командира и снайпера. Плюс условия: ночное время, плохая видимость, качка, близость нескольких судов.

Он говорил ровно, будто перечислял ингредиенты.

— Я не собираюсь писать, что Пьер «произвёл необоснованный выстрел». Это было бы ложью. Но и игнорировать цепочку событий нельзя. Слишком много камер, слишком много свидетелей, слишком много эфирных записей.

— Ты хочешь сказать, что нас всё равно сделают крайними, но с красивыми словами, — сказал Джейк.

— Я хочу сказать, — ответил Ричард, глядя на него, — что если мы сами сейчас всё перекрутим, нам же это и припомнят. Чем чище наш отчёт, тем меньше пространства у тех, кто захочет повесить на нас лишнее.

— Они всё равно повесят, — сказал Рено. — Им нужен крюк. И они его найдут. Даже если его нет.

Дэнни сидел, не вмешиваясь. Лицо у него было странное — как у человека, который пытается сложить в голове два несовместимых файла. Наконец он поднял взгляд на Пьера.

— Можно спросить? — тихо сказал он.

— Уже спросил, — ответил Шрам.

— У тебя была… — Дэнни запнулся, подбирая слово, — была возможность подождать ещё секунду? Посмотреть, качнет его или нет? Сделать предупредительный выстрел в воздух?

Он говорил осторожно, как сапёр.

— Я не о протоколах сейчас. Я о факте.

Пьер посмотрел на него спокойно, но как на блаженного идиота. В глазах усталость, сжатая в тонкие морщинки.

— У меня была возможность подождать, — сказал он. — Всегда есть возможность подождать. В этом весь фокус. Ты можешь ждать до бесконечности. Пока не прилетит тебе. Или кому-то ещё.

— Но ты решил не ждать, — упрямо сказал Дэнни.

— Я решил, что контейнеровоз с двумя сотнями душ на борту дороже, чем шанс, что этот кадр передумает стрелять, — ответил Шрам. — Я видел, как он стоял. Я видел, как он держал трубу. Я видел, как шла лодка.

Он чуть наклонился вперёд.

— И я видел подобные лица уже много раз. Никто из них не поднимает РПГ ради шутки. Они не машут ей, как флагом. Они не целятся в облака. Они стреляют. Всегда. Если им не мешают.

Дэнни выдержал его взгляд, но в глазах мелькнула боль.