Чтение онлайн

За стойкой, словно у алтаря, возвышался оружейник — невысокий, плотный мужчина лет пятидесяти. Его седые волосы были коротко подстрижены, а на лице, покрытом морщинами, читалась многолетняя усталость и опыт. В его взгляде, пронзительном и внимательном, отражалось понимание, что он видел многое в своей жизни, включая то, как его нынешние клиенты ещё даже не появились на свет. На груди оружейника виднелась выцветшая футболка с логотипом некогда популярной рок-группы, а поверх неё был надет жилет с множеством карманов, наполненных инструментами и мелкими деталями. Его руки, привыкшие к работе с металлом и механизмами, выдавали в нём профессионала своего дела.

— Очередь к святыне, сукины дети, не толпимся, — сказал он, увидев, как Маркус заводит своих внутрь. — Оружия на всех хватит, мозгов — не обещаю.

— Начнём с основного состава, — сказал Маркус. — Штурм, подрывники, стрелки. Остальные — потом, по списку.

— Я тебе не супермаркет, капитан, — буркнул оружейник, но без злости. — Но раз уж вас решили отправить на экскурсию к местным дикарям, грех не выдать игрушки получше.

Он хлопнул ладонью по стойке:

— Очередность по старшинству и степени везения. Снайпер, вперёд.

Пьер подошёл к столу, его шаги были уверенными и слегка пружинистыми. Он опёрся руками о гладкую поверхность, чувствуя, как под пальцами вибрирует прохладный металл. Его взгляд медленно скользил по ряду винтовок, каждая из которых была для него не просто оружием, а частью истории, свидетелем его жизни.

Две из них, короткие полуавтоматические под 7,62, блестели как хищные звери, готовые к прыжку. Их чёрные стволы выглядели мощными и смертоносными, словно они знали, что могут в любой момент отправить пулю точно в цель. Третья винтовка, тяжёлая и массивная, была под крупный калибр. Её массивный приклад и внушительный ствол говорили о том, что она предназначена для более серьёзных задач.

Но особое место среди всех винтовок занимала старая болтовая, которую Пьер так любил. Она уже прошла с ним через множество испытаний, побывала в самых разных уголках красного моря, видела кровь и грязь, слышала крики боли и радости. Матовая чёрная, без лишнего блеска, она была как старый друг, которому можно доверять в любой ситуации. Её поцарапанный приклад, аккуратно подогнанный под плечо Пьера, был свидетельством долгих лет службы.

— Знаю, что выберешь, — сказал оружейник, заметив его взгляд. — Но всё равно делаю вид, что у тебя есть выбор.

— Если бы хотел промахнуться, взял бы другую, — ответил Пьер.

Он снял винтовку с крепления, ощущая знакомый вес и текстуру. Металл приятно холодил ладонь, а дерево приятно грело кожу. Затвор мягко ходил, как по маслу, издавая едва слышный, успокаивающий звук. Он внимательно проверил затворную задержку, убедившись, что она надёжно фиксирует механизм. Затем щёлкнул предохранителем, прислушиваясь к лёгкому щелчку. Прислонив приклад к плечу, он почувствовал, как оружие идеально ложится в руку, словно создано специально для него. Этот момент всегда приносил ему странное, почти медитативное чувство сосредоточенности и готовности.

— Оптика та же, что на конвое, — сказал оружейник. — Ночью работать будете — вот тебе кронштейн под тепловизионную насадку.

Он достал из отдельного ящика аккуратный чёрный цилиндр:

— Не самое топовое, но своих денег стоит. Дистанцию в пятьсот метров потянет.

— Мне больше и не надо, — сказал Пьер.

Он аккуратно подключил насадку, убедился, что она надёжно зафиксирована, и медленно поднёс прицел к глазам. Сначала картинка казалась мутной и расплывчатой, словно сквозь толщу воды, но затем, через пару секунд, изображение стабилизировалось. Зелёные линии и контуры стали чёткими, как на карте. Даже сквозь бетон он мог различить, что дверной косяк теплее, чем окружающая стена, а металлические стеллажи чуть холоднее. Это знание было ценным, ведь оно позволяло ему ориентироваться в пространстве, несмотря на отсутствие естественного света и ограниченную видимость.

— Патроны? — спросил он, не отрывая глаз.

— Как всегда, — оружейник подтянул к столу пластиковый контейнер. — Проверенные. Плюс десяток бронебойных, но не увлекайся. Это не бронетехника, это сарай мать его.

— Два десятка магазинов, — сказал Пьер. — Остальное — в подсумках россыпью.

Оружейник фыркнул:

— Люблю оптимистов, — сказал он. — Всё равно вернёшься и будешь материться, что тащился, как ишак.

— Лучше тащиться, чем потом объяснять, почему патроны кончились раньше тех, кто по тебе стрелял, — ответил Пьер.

Он аккуратно поставил винтовку на стол, стараясь не издать ни звука. Его движения были точными и выверенными, словно он делал это тысячу раз. Пальцы уверенно двигались по магазинам, проверяя каждый патрон. Один за другим они ложились на место, и с каждым щелчком он чувствовал, как напряжение внутри него немного спадало. Лёгкое усилие, щелчок — всё это стало почти ритуалом. Рядом загремел металл, и он услышал, как кто-то из своих уже схватил автоматы. Звук был резкий и механический, но он не отвлекал его. Он знал, что сейчас важна каждая секунда, и его задача — быть готовым.

— Так, дети хаоса, по одному, — рявкнул оружейник. — Трэвис, морда психопатская, подходи.

Трэвис вышел вперёд с сияющей физиономией:

— Наконец-то, — сказал он. — А то я уже думал, что нас опять посадят в будку и скажут: «стреляй только, когда по тебе уже трижды попали и ты умер».

— Тебе вообще оружие бы не выдавал, — проворчал оружейник. — Дай ложку, и ты всё равно кого-нибудь ей убил бы.

Он кивнул на стойку:

— Чего хочешь?

— Короткий карабин, лёгкий, с коллиматором, — не задумываясь ответил Трэвис. — И дробовик. На всякий случай, если придётся объяснять кому-то очень близко, что он ошибся дверью.

— Смотри, чтоб не перепутать, кому объясняешь, — сказал оружейник, доставая с полки чёрный карабин с телескопическим прикладом. — Калибр тот же, что и у остальных. Не хочу, чтобы вы потом менялись магазинами, как вторым дыханием.

Трэвис принял карабин, привычно проверил затвор, прицелился в пустой угол. Приклад лёг ему в плечо, как будто всегда там и был.

— Нормальный, — сказал он. — Послушный.

Он кивнул на щербатый помповый дробовик на стене:

— А вот тот, с красивыми шрамами, мне нравится.

— Тебе всё нравится, что делает громко «бах», — проворчал оружейник, но дробовик снял и несколько коробок патронов к нему тоже выложил. — Не забудь, что ты не в кино. Тебя там никто за перезарядку не подрежет в монтаж.

Следующим подошёл Михаэль. Его движения были уверенными и спокойными, словно он делал это уже сотни раз. Он выбрал стандартный автомат, без лишних изысков и капризов. Этот выбор говорил о его опыте и профессионализме: Михаэль уже давно научился не поддаваться очарованию внешнего вида оружия. Он знал, что за блеском и красотой скрывается тяжёлый труд и суровые будни.