Чтение онлайн

Здесь не было сложных формулировок, корректных терминов и «переноса риска». Здесь всё решалось гораздо прямее, грубее. Или ты, или тебя. Все разговоры, которые их мучили последние сутки, за порогом оружейной теряли силу.

— Пять минут, — сказал Маркус, глядя на часы. — Потом — к катеру.

Он поднял руку:

— Помните: это не крестовый поход и не месть. Это работа. Сделали — ушли. Живыми.

— А если кто-то решит остаться? — спросил Трэвис с кривой ухмылкой.

— Тогда он дебил, — сказал Маркус. — И я постараюсь не дать ему этой возможности.

Они вышли в коридор один за другим, гремя металлом, шурша тканью. Броня шла по бетону, как маленький отряд портативной войны. В воздухе пахло тем же самым — хлоркой, потом и дальним морем. Но теперь к этому запаху добавился ещё один — металлический, сладковатый запах оружия.

Пьер шёл в середине колонны, чувствуя за спиной шаги своих и перед собой — короткий, жёсткий ритм командира. Море где-то за стенами шумело себе, как всегда. Берег там, за линией горизонта, жил своей обычной жизнью: кто-то торговал рыбой, кто-то играл с детьми, кто-то чистил оружие.

Через несколько часов всё это столкнётся. И не будет уже ни «правильных формулировок», ни «сторон». Будет только ночной берег, тёмный склад и прицел, в котором линии наконец-то сложатся во что-то одно.

К вечеру причал ожил.

Солнце садилось где-то за спиной, растягивая тени от кранов по бетону, как длинные пальцы. Море на первый взгляд было спокойным, но под этим спокойствием чувствовалась тяжёлая дрожь — двигатели, волны, низкий гул порта. Воздух был густой, солёный, с примесью дизеля, ржавчины и тухлой рыбы.

Катер ждал у дальнего пирса, подальше от официальных причалов. Никаких флагов, никаких красивых номеров. Тёмный корпус, низкий силуэт, рубка, сливающаяся с сумерками. На носу — крепление под пулемёт, сейчас пустое, накрытое брезентом. Вдоль бортов — крепления для снаряги и людей. Машина для тех, кто должен появиться внезапно и исчезнуть так же быстро.

Шли колонной, гремя бронёй и оружием. Сбоку валялись ободранные тросы, груда сетей, посторонние ящики. Порт жил своей жизнью: кто-то кричал на арабском, кто-то ругался по-английски, где-то гудел кран, где-то рявкнул буксир. Но на их кусок пирса никто лишний не лез. Военные, охрана, мрачная техника — достаточно посмотреть, чтобы пройти мимо.

У трапа их встретил капитан катера — низкорослый жилистый мужик с обветренным лицом, седыми волосами, стянутыми в короткий хвост. Без знаков различия, в тёмной футболке и шортах, но по манере держаться сразу было видно: море он знает лучше, чем собственную семью.

— Вечер добрый, туристы, — сказал он, оглядывая их без удивления. — Группа самоубийц номер… да какая разница.

Он посмотрел на Маркуса:

— Ты за них отвечаешь?

— На грешной земле — да, — ответил Маркус. — В остальном отвечают те, кто платит.

— Те, кто платит, никогда не отвечают, — фыркнул капитан. — Но не будем о грустном.

Он махнул в сторону катера:

— Кому повезёт — тот сцепится зубами в палубу и не улетит за борт. Остальные… ну, посмотрим.

Позади него в рубке мелькнули ещё двое: высокий, худой рулевой с сигаретой в зубах и широкоплечий механик в замасленной майке. Оба посмотрели на отряд с той же спокойной усталостью, что и капитан. Новые пассажиры, новая ночь. Ленты на гармошке.

— Как звать? — спросил Маркус.

— Зови меня Марио, — ответил капитан. — Всё равно никто не верит, что так на самом деле.

Он усмехнулся:

— Ваши имена мне не нужны. Мне нужно знать только одно: если что-то пойдёт не по плану, вы не начнёте бегать по палубе, как куры без головы.

— Не начнём, — сказал Маркус. — Мы куры с опытом.

— Это видно, — кивнул Марио. — Грузитесь. Стволы — дулом вниз, пальцы подальше от предохранителей. Если кто-нибудь прострелит мне бак, я вас всех сам утоплю, пока не рвануло.

Они начали подниматься на борт. Металл под ботинками был горячим даже в сумерках. Катер слегка покачивался, но уверенно сидел в воде, как животное, которое ждёт, когда его наконец-то снимут с цепи.

Пьер шагнул на палубу, почувствовал под подошвами знакомую вибрацию моторов — пока ещё вхолостую. Пахло нагретым железом, морской водой и дизелем. По периметру уже были закреплены страховочные стропы — за них можно было цепляться во время хода, чтобы не улететь за борт.

— Снайпер, — окликнул его Марио, будто сразу вычислив. — Твоя точка — ближе к корме, у правого борта. Там меньше всего будет брызгать, и, если тебя не снесёт, ты хотя бы не утонешь первым.

— Заботливый сервис, — сказал Пьер, проходя вдоль борта.

Он присел у указанного места, проверил, не болтаются ли ремни разгрузки, пристегнул карабин к страховке. Винтовку положил рядом, так, чтобы ствол уходил вперёд и вниз, а не в чью-то спину. Краем глаза видел, как остальные занимают позиции: штурмовая группа ближе к носу, подрывники ближе к середине, Карим — у рубки, чтобы быть под рукой, если внезапно придётся кого-то успокаивать языком, а не пулей.

Михаэль сел ближе к среднему борту, так, чтобы перекрывать сектор между ними и берегом. Дэнни устроился рядом, чуть дальше от края, но так, чтобы видеть и море, и людей. Лицо у него было жёстким, но пальцы всё равно раз за разом проверяли ремень автомата.

— Никогда не любил воду, — сказал он тихо, как бы самому себе.

— Это взаимно, — ответил Пьер. — Вода тоже не в восторге от нас.

Марио поднялся в рубку, кивнул механикам. Двигатели загудели сильнее, низко, вибрация пошла по корпусу. Катер чуть подался вперёд, словно собираясь, потом медленно оторвался от причала.

Верёвка скользнула по кнехту, упала на бетон. Вода у борта засеребрилась от винтов. Порт начал медленно отползать назад: сначала чётко, с деталями — ржавые лестницы, тёмные пятна на стенах, груды контейнеров, — потом всё смешалось в один светящийся ком.

— Ну что, паломники, — сказал Марио через внешнюю связь, его голос раздался над палубой из хриплых динамиков, — последний шанс передумать и выйти с вещами на берег.

— Поздно, — отозвался Джейк. — У нас возврат билетов не предусмотрен.

— Тогда пристёгиваемся и молимся кто во что умеет, — сказал капитан. — Дальше будет чуть потряхивать.

Катер набирал ход. Портовые огни начали отступать быстрее, ветер усилился, бьющий в лица, даже через жар. Темнота впереди была не настоящей — её разрывали редкие огни на бакенах, мигающие точки на дальних судах, отблески от волн.