Чтение онлайн

Он знал: через полчаса этот день обычным уже не будет. Ни для них, ни для тех, кто в маленьких лодках, ни для тех, кто спрятался за стенками контейнеров.

И всё равно это было лучше, чем сидеть на берегу и делать вид, что ничего не происходит.

До цели оставалось минут десять.

Голос наблюдателя сверху пришёл снова, на этот раз без ленцы:

— Контейнеровоз на визуальном. Курс северо-восток, скорость снижает. На палубе движение. По правому борту вижу малые цели. Подтверждаю три лодки.

Пьер поднял бинокль. Солнце уже вылезло из-за горизонта, отражаясь от металлических боков чужого судна. Контейнеровоз шёл, как огромный серый дом на воде: коробка на коробке, башни контейнеров одна на другой. На фоне его борта три тёмных пятна контрастировали чётко.

— Вижу, — сказал Пьер. — Три, клином. Одна чуть впереди, две позади по бокам. Идут быстро.

Лодки были типичные: длинные, узкие, с высокими носами, дешёвая краска ободрана до дерева. Воды они почти не касались, скользили по ней. На бортах люди. Даже без оптики было понятно: их слишком много для «рыбалки», и они слишком уверенно держат курс.

— Вооружение? — спросил Маркус.

— У передней точно пулемёт, — ответил Пьер. — Похоже на ДШК или что-то рядом. На правой задней вижу трубчатый силуэт. Возможно РПГ. Левой пока не уверен, но автоматов хватает всем.

В рацию врезался голос с мостика:

— Курс лодок пересекающий. Идут к правому борту контейнеровоза, дистанция между ними сокращается. Скорость по оценке двадцать-тридцать узлов. Контейнеровоз снижается до десяти.

Михаэль тихо сказал:

— Они его тормозят. Чем медленнее он идёт, тем проще за него цепляться.

— Связь с контейнеровозом? — спросил Маркус.

— На линии. Капитан просит ускориться. Говорит, что они не отвечают на вызов, только кричат что-то на своём и машут оружием.

Карим поднял рацию, переключился.

— Передайте ему, чтобы дал полный назад, а потом вправо на двадцать градусов, насколько позволяет обстановка. И чтобы убрал всех с открытой палубы, кроме тех, кто умеет стрелять и не хочет умереть зря.

Он помолчал и добавил:

— И пусть не пытаются играть в героев. Их задача сейчас выжить, а не снимать кино.

— Принято, — ответили с мостика.

Пьер перевёл бинокль на переднюю лодку. Между ней и контейнеровозом оставалось двести метров, не больше. На носу стоял один, держась за поручень, и что-то орал, махая рукой. За его спиной торчал ствол пулемёта. Ствол был поднят, но дрожал от хода.

— Они пока показывают зубы, — сказал Пьер. — Но не кусают.

— Мостик, — сказал Маркус в рацию. — Подавайте сигнал по протоколу. Английский, арабский, всё, что у вас есть. Спокойно, но жёстко. Если они не ответят, фиксируйте. Нужна формальная «они проигнорировали».

— Уже. Английский игнорируют. Перехожу на арабский.

Голос радиста превратился в фон, но Карим слушал внимательно, будто считывал не слова, а намерения. Через пару секунд он крякнул.

— Они слышат, — сказал он. — Но отвечают матом. Не дословно, но смысл: «убирайтесь, это не ваше дело». И ещё пара традиционных пожеланий в адрес матерей.

Маркус посмотрел вперёд, оценивая.

— Дистанция?

— До лодок четыре километра. До контейнеровоза три, — ответил наблюдатель. — Лодки меняют курс. Передняя к нам. Две другие продолжают сближение с контейнеровозом.

— Логично, — хмыкнул Пьер. — Один отвлекает, двое работают.

Маркус кивнул, будто ставил галочку в голове.

— Джейк, держи переднюю. Как только войдёт в зону уверенной стрельбы, предупредительная очередь по носу. Не по людям. Нам нужен понятный знак: «остановись, придурок».

— Принято. Надеюсь, он грамотный и умеет читать между пуль.

— Трэвис, — продолжил Маркус, — ты по боковым. Пока держишь их в прицеле, но не стреляешь. Если хоть одна попытается зайти под борт торговцу и предупредительные не помогут, бьёшь по двигателю и рулю.

— Люблю задачи с чётким критерием «когда можно нажать». Без философии.

Пьер с Михаэлем заняли позицию на носовой части верхней палубы. Винтовка легла на импровизированный упор: кусок балки, обмотанный старой тряпкой. Ветер бил в лицо и тянул ремень. Он убрал бинокль, сменил его на прицел. Мир стал ближе и спокойнее.

Передняя лодка росла на глазах. На носу всё тот же тип с платком на голове и слишком широкой улыбкой. В руках автомат, ниже тяжёлый станок с пулемётом. Ствол гулял, как пьяный, и это было плохо.

— На передней у пулемёта оператор нервный, — сказал Пьер. — Если начнём стрелять, он первым зажмёт гашетку.

— Карим, — сказал Маркус. — Ещё раз по ним. Чётко: «остановитесь или будем стрелять».

Карим нажал кнопку:

— Малым целям справа по курсу. Вы приближаетесь к охраняемому конвою. Немедленно остановитесь и измените курс. В противном случае по вам будет открыт огонь.

Он повторил по-английски, затем снова по-арабски, уже с окончательной простотой:

— У вас десять секунд. Потом привет.

Ответ пришёл не по рации. На лодке кто-то поднял автомат и дал короткую очередь в воздух, как на свадьбе. Пули ушли в небо. Следом грубый жест в сторону их судна. Понятный без перевода.

— Ну, они высказались, — сказал Джейк. — Нецензурно.

— Констатирую отказ подчиниться, — сухо сообщил мостик. — Время предупреждения истекло.

— Дистанция до передней лодки две с половиной, — добавил наблюдатель. — До боковых три.

Маркус выдохнул, будто подписывал бумагу.

— Джейк. Очередь перед носом. Чётко. Пусть почувствуют, что мы не шутим.

— Есть.

Левый модуль ожил. Тяжёлый треск разрезал воздух. Очередь прошила воду перед лодкой, подняв ровную линию фонтанчиков, будто кто-то проводил карандашом по морю. Лодка качнулась на волне. Люди на борту инстинктивно присели. Кто-то замахал руками.

— Реакция? — спросил Маркус.

Карим прислушался к крикам, которые перекатывались по ветру.

— Орут. Про «собак», «не уйдём» и «Аллах с нами». Смена курса ноль.

— Значит, предупреждение засчитано, — сказал Маркус. — Теперь по правилам у нас развязаны руки.