Чтение онлайн

Брови Ари нахмурились:

— А где был твой отец?

В груди кольнуло — тот же укол, что каждый раз, когда я касался этой темы.

— Эм… его не было. Появился только потом, — я выдавил улыбку, стараясь, чтобы голос звучал легко.

Он же ее работодатель, в конце концов. Рано или поздно она с ним встретится. Я не хотел, чтобы у нее сложилось неправильное впечатление о моем отце. Винсент был хорошим человеком… просто с жесткой оболочкой.

Ари смотрела на меня секунду, прежде чем кивнуть, будто почувствовала, что тема болезненная, и решила не копать глубже ради меня.

— Почему ты не ездишь на этой красотке каждый день? Она же серьезно шикарная.

Я должен был догадаться, что она это спросит, но я забыл, каково это — когда кто-то действительно хочет тебя узнать.

Она не увидела, как я пожал плечами, слишком была занята обходом машины.

— Ну… та другая меньше жрет бензина, — небрежно сказал я, вытащив ключ с брелоком в форме ромба, на котором было написано «Бетти». Мама подарила мне его, когда я только купил машину.

Это не была полная ложь, но и не вся правда. Сказать ей, что я оставил «Бронко» в гараже как реликвию несбывшихся мечт подростка — было слишком личным. Что бы она сказала, если бы узнала, что я не вожу «Бетти», потому что мой отец ее презирает? Что я езжу на «Ауди», надеясь, что он заметит, как я «вписываюсь» в его стандарты, и это нас сблизит?

И я мечтал, чтобы мы могли бы ремонтировать ее вместе, как отец и сын…

Черт. Когда это проговариваешь — звучит еще жалостливее.

— Думаю, теперь мы должны ездить на ней всегда, — заявила она, выпрямляясь, подняв подбородок, как будто готова вступить в бой. — Денег на бензин у тебя хватит. Черт, я и сама помогу заправляться, — она вцепилась в машину, будто готова прилипнуть к ней и не сдвинуться, пока я не соглашусь. Ее голос стал мягче: — Просто… жалко. Жалко не наслаждаться тем, во что ты вложил столько себя. Похоже, она заслуживает лучшего… как и ты.

Грудь сжало, когда я увидел её прижавшейся к тому, что для меня так много значило. Загорелые ноги, растрёпанные волосы и улыбка, которую я никогда не хотел бы видеть угасшей. А её шёпот о том, чего я заслуживаю, попал прямо в сердце.

— Хорошо, солнце. Мы будем ездить на «Бронко».

Ее восторженный визг был музыкой для моих ушей.

Я бы согласился почти на все, о чем бы она ни попросила — и она об этом даже не догадывалась.

— Кто заказывает бургер без булки и без картошки? — спросила она, шевеля пальчиками ног на панели машины.

Я чуть не врезался, когда она скинула обувь и вытянула свои загорелые ноги, закинув их вперед. С каких пор, черт возьми, я начал считать щиколотки сексуальными?

Когда ты представил их у себя на плечах…

— Далтон?

— А? — отозвался я, выныривая из мира фантазий, куда мой мозг постоянно уносился.

Ее мелодичный смех наполнил салон — легкий и теплый, он перекрыл шум ветра, который врывался в окна, которые она настояла опустить.

— Я спросила, кто вообще заказывает протеин-бургер в листьях и без картошки, а ты уставился на мои ноги, как будто у тебя фетиш какой-то.

Я сглотнул и натянул на лицо улыбку, надеясь скрыть, насколько близка к правде она оказалась. У меня не было фетиша ко всем ногам… но, похоже, есть фетиш на ее ноги.

Да она вся меня притягивала.

— Некоторые из нас, — начал я, бросив на нее взгляд из-под бровей, — вообще-то должны следить за фигурой, потому что мы носимся по льду на тонких лезвиях и долбим по шайбе, пока другие мужики пытаются отхреначить нас клюшками.

Она подняла бровь, скрестила руки и откинулась на спинку сиденья, с легкой улыбкой на губах:

— Бедняжка. Наверное, тяжело быть таким сильным, большим хоккеистом.

— Ха-ха, очень смешно, — я боднул ее плечом своим, не в силах удержать ухмылку, когда свет от вывески «In-N-Out» залил ее красивое лицо. — Может, тогда поменяемся местами, а? Посмотрим, как долго ты продержишься на льду, когда тебя пихают в борт.

Она метнула в меня взгляд, глаза ее засверкали:

— Знаешь, это самая горячая часть хоккейной игры, — сказала она, откусив огромный кусок своего бургера.

Капля соуса попала на ее щеку, и мое тело среагировало раньше, чем мозг успел остановить, я поднял палец и вытер.

— Да ну? — пробормотал я срывающимся голосом. — Тебе нравится жесткая игра?

— Убедишься, когда посмотришь, как я держусь на катке, — голос Ари звучал прерывисто, в её взгляде горел огонь, и я не мог понять, говорим ли мы по-прежнему о хоккее или о чём-то большем.

Я задержал палец всего в сантиметре от ее губ, сердце бешено стучало в груди. Я был полностью зависим от вызова и озорства, пляшущих в ее карих глазах. Затаив дыхание, я ждал, что она сделает дальше.

Черт возьми.

Ее грешные губы обхватили мой палец, облизали его медленно, нарочно, не отрывая от меня взгляда. А потом, потому что, очевидно, она хотела убить меня, Ари застонала, обхватывая мой палец, и этот звук навсегда впечатался в мое сознание.

Как же жалко, что в моем некрологе придется указать причину смерти — остановка сердца из-за того, что она пососала мой палец.

Между нами тут же проскочила искра — настоящая, электрическая.

Кровь шумела в ушах, по крайней мере та ее часть, которая еще не ушла вниз. Я был тверд, как камень. Она отстранилась, оставив меня дрожать от ее губ и с фантазиями, где я засовываю в ее рот совсем другое.

— Вкусно, — прошептала она.

Это было чертовски эротично. Ее взгляд не дрогнул, в нем был вызов, он разжигал во мне азарт и инстинкт охотника.

— Солнце, если тебе нравится облизывать, я могу дать тебе что-то другое…

Я накрыл ее ладонь своей, оставив свободным только ее указательный палец.

Из ее губ вырвался тихий стон, когда я использовал ее палец, чтобы собрать еще немного соуса, и подвел его к своим губам, обвив языком. Вкус взорвался во рту, но это был не тот вкус, который я действительно хотел попробовать.

Зрачки у нее были такие расширенные, что осталась лишь тонкая кайма шоколадного цвета.

— Спасибо, что поделилась, — сказал я, прикусив кончик ее пальца, прежде чем поцеловать его.