Чтение онлайн

Я уставился на него, его слова тонули в моем сознании, словно в вязком болоте.

— Что ты имеешь в виду? Что случилось у моей квартиры?

Мозг работал на пределе, пытаясь связать воедино все, что он говорил.

Он вытащил телефон, положил его на больничный столик и нажал «воспроизвести». Из динамика раздался голос моего отца.

«Я уверен, мы можем найти общий язык, Ариэлла. Договориться так, чтобы всем было удобно. Эмма ведь договорилась. У нас с ней было… особое понимание. Я знаю, ты амбициозна, Ариэлла. У меня есть связи, которых нет у моего сына. Я могу исполнить любую твою мечту. Тебе даже не придется прилагать особых усилий, я просто поставлю тебя туда, куда ты хочешь… если ты поможешь держать Далтона в нужных мне рамках».

Я был в таком шоке от услышанного, и от того, что он действительно договаривался с моей бывшей, и от того, как он предложил Ари нечто подобное, что чуть не пропустил момент, когда в записи зазвучал ее голос.

«Далтон взрослый мужчина, мистер Лэнгли. Ему не нужно одобрение других людей, чтобы принимать решения. Ни мое, и уж точно не ваше. Он заслуживает, чтобы вокруг него были люди, которые заботятся о нем, о том, чего он хочет. Очевидно, что вы не один из них. А вот я да».

— Она выбрала тебя, — сказал Монро, его голос стал мягче. — И не только в ту ночь, когда с тобой случилось то, что случилось, Далтон. Она выбирала тебя с самого начала. Давала тебе ту самую любовь и поддержку, которые, по словам ее кузины, она не верила, что вообще возможны. И она отдала это тебе потому, что ты первый дал это ей.

Я отвернулся, его слова резали глубже, чем я готов был признать.

— Он многое для меня сделал. Взял вас обоих, когда я попросил.

Монро покачал головой, голос его был твердым.

— Ты правда думаешь, что, дав мне работу или шанс Хименесу, это делает его хорошим человеком? Мы бы добились этого и без него. И ты бы тоже.

Я с трудом сглотнул. Правда, скрытая в его словах, осела в груди, как камень. И вместе с ней — ярость, когда я наконец до конца осознал, что он сделал… и что пытался сделать с Ари. Я посмотрел на Джоша.

— И что теперь мне делать?

— Бороться за нее, — просто сказал он. — Перестань жить так, как хочет твой отец. Начни жить ради себя.

Я закрыл глаза и с тяжелым вдохом выдохнул. Он был прав. Я провел последние несколько лет, отчаянно добиваясь одобрения отца. Но я никогда ему не угождал. И никогда не угожу. Я позволял ему манипулировать собой слишком долго. И не позволю ему забрать ее у меня.

Ари стоит большего.

Она стоит всего.

— С меня хватит, — тихо, но решительно сказал я. — Все кончено.

Джош хлопнул меня по плечу, от чего я поморщился.

— Ну наконец-то.

Грудь все еще болела. Но теперь боль исходила не от травмы.

Это была боль надежды, которая снова зажглась во мне.

Я не отпущу Ари.

Буду бороться.

АРИЭЛЛА

ПОКЛОН НИКУ ПАРКЕРУ И ЭЛИЗАБЕТ ДЖЕЙМС ЗА ВДОХНОВЕНИЕ К ФИНАЛУ.

На какой стадии горя ты начинаешь заполнять каждую секунду своей жизни работой или делами, пока не устанешь настолько, что уже не можешь думать о том, чего не хватает в твоей жизни?

Стадия, когда ты закапываешь себя под лавину дел, убеждая, что продуктивность — это лекарство от разбитого сердца.

Или когда мысли о человеке, которого ты потеряла, врываются, как незваный гость, ударом в грудь, и ты тут же их отталкиваешь. Иногда гантелями, иногда музыкой настолько громкой, чтобы заглушить собственные кричащие мысли.

А иногда, когда уже ничто не помогает, ты ищешь утешение на дне бутылки текилы.

Так прошла моя последняя неделя.

Граси, благослови Господи ее настырную задницу, не дала мне впасть в одиночную депрессию. Она прилетела в Сан-Хосе, а потом тут же позвонила на работу и сказала, что ее не будет какое-то время. Использовала отпускные и все такое.

А теперь, по причинам, которых я до сих пор не понимаю, она затащила меня в спорт-бар в центре города, утверждая, что мне нужно выйти из дома и перестать киснуть. Я пошла, потому что спорить с ней бесполезно. И потому что, в глубине души, я больше не хотела оставаться наедине со своими мыслями.

Штанги больше не помогали. Может, текила поможет.

— Ты уставилась на эту маргариту так, как будто она сейчас расскажет тебе смысл жизни, — сказала Граси, приподняв бровь и потягивая напиток. — Ты собираешься поговорить об этом, или мы просто будем молча сидеть, пока ты хандришь?

Я вздохнула:

— Что, блять, я должна сказать? Я люблю его. Я люблю его так сильно, что это физически больно.

Она откинулась на спинку стула, и на ее губах появилась самодовольная ухмылка:

— Ну, наконец-то ты это признала. Долго же тебя к этому несло.

— Не начинай, — я ткнула в нее пальцем, голос вышел резче, чем я хотела. — У меня нет настроения. И вообще, какая теперь разница, что я это поняла? Я не могу быть с ним... он даже не знает, что я его люблю.

Последняя часть прозвучала почти шепотом, потому что боль была слишком сильной, чтобы сказать это громко.

По крайней мере, я думала, что он не знает, он же не ответил ни на одно мое сообщение.

Лицо Граси смягчилось, и она подалась вперед, положив локти на стол:

— Я знаю, мija49. Но тебе надо это из себя выпустить. Поговори со мной.

Она была права. Тяжесть моих чувств давила, как штанга, которую я не могла поднять.

— Я хотела показать ему, каково это — когда тебя выбирают, показать, что он заслуживает того, чтобы кто-то ставил его на первое место. Но... — голос дрогнул, и я быстро заморгала, чтобы слезы не потекли. — Я думала, что защищаю его, защищаю всех, когда ушла. А что, если я просто разбила ему сердце?

И себе тоже.

Граси положила ладонь на мою руку и крепко сжала:

— Ари, ты принесла жертву. Ты сделала то, что считала правильным для него.

— А что, если я ошиблась? Что, если я все испортила? — горький смешок вырвался из меня, резкий и пустой. — Забавно, правда? Я столько лет строила карьеру на своих условиях, доказывала, что мне никто не нужен, что быть одной лучше. И вот теперь у меня все то, чего я так хотела, но...

— Но?

— Я, блять, ошибалась, — призналась я, и голос снова треснул под тяжестью этих слов. — Я думала, что отношения — это клетка, что они меня зажмут в тиски, — я замолчала, провела пальцем по краю бокала, молясь, чтобы слезы не хлынули. Пожала плечами, улыбнувшись сквозь воду в глазах: — Ты была права. Когда находишь того, кто действительно тебя видит, кто верит в тебя — это не клетка. Это свобода. Поддержка. Это делает тебя сильнее.