Чтение онлайн

Шли дольше, чем от Урука до Киша, хотя Ниппур находился между ними, ближе к последнему. По пути принимали клятвы верности городов, мимо которых проходили. Они раньше были в зоне влияния Киша, поэтому быстро, без колебаний переходили на сторону победителя.

За один переход до Ниппура вечером в наш лагерь прибыла на повозке, запряженной четырьмя крупными ослами, делегация из трех священников в фиолетовых льняных рубахах, подпоясанных кожаными поясами с круглыми золотыми бляшками, в которые была вставлена ляпис-лазурь — царь-камень шумеров. На выбритых головах у жрецов шапочки из белого войлока, а на ногах — сандалии из дубленой кожи. Вместе с ними пришли три десятка слуг и приехали еще две повозки, нагруженные продуктами, постельными принадлежностями и тентами. Месаннепадда встретил их лично и проводил к навесу из плотной шерстяной ткани, под которой собирался отужинать со старшими командирами.

Меня на переговоры не пригласили. Если я — земное воплощение богини Нанше, то и так знаю, что будут обсуждать и до чего договорятся, а если нет, то мне и знать не положено. Я хоть и не имею никакого отношения к богине, но догадался, чем закончатся переговоры. Жрецы всегда на стороне победителя якобы потому, что без воли богов сражение не выиграешь. Обсуждаться могли только условия существования города Ниппура при новом общешумерском царе. Поскольку права на престол у Месаннепадды были слабоваты, если не считать помощь богов, а круглым дураком он не был, значит, пойдет на уступки. Ему надо продержаться на главном троне несколько лет, чтобы подданные привыкли, после чего можно будет и подзакрутить гайки.

Переговоры продолжались недолго. После чего старших командиров пригласили на пир. Меня посадили рядом с Энкиманси, верховным жрецом храма богини Нанше — пожилым человеком с обвисшей и пятнистой кожей узкого лица и глубоко посаженными, черными глазами. Судя по маленькой голове, он был из семитов.

После того, как мы выпили по бронзовому бокалу финикового вина, жрец Энкиманси произнес, неотрывно глядя мне в глаза:

— Говорят, ты связан с нашей богиней Нанше.

— Впервые услышал о ней, попав на вашу землю, — честно признался я.

Уголки тонких, синевато-черных губ жреца скривились в легкой улыбке, будто разгадал детскую хитрость.

— И еще говорят, что ты непобедимый воин, что Киш захватили только, благодаря тебе, — сказал он.

— Непобедимых воинов не бывает, — возразил я и объяснил на понятном ему языке: — Когда-нибудь богам надоест вытягивать тебя из переделок и ты погибнешь. А Киш… — теперь уже я улыбнулся краешками губ, — …да, без меня его вряд ли бы захватили.

— Ты бы мог претендовать на те почести, которые получает Месаннепадда, — подсказал Энкиманси.

— Зачем они мне?! — искренне удивился я и, посмотрев на самодовольное лицо будущего правителя Калама, который решил, что схватил за яйца сразу всех шумерских богов, включая женский пол, произнес иронично: — Он даже не догадывается, на какое наказание обрекает себя!

— Ты необычайно мудр для своего возраста, — глядя мне прямо в глаза и медленно выдавливая слова, молвил верховный жрец.

В лихие девяностые в России был у меня знакомый боксер, перековавшийся в бандюки. На ринге в начале поединка, когда рефери напоминает правила боя, боксеры смотрят в глаза друг другу. Сумеешь переглядеть — считай, победил. Поэтому их учат пропускать взгляд противника сквозь себя и смотреть так, будто перед тобой никто и звать его никак. Этот взгляд помогал ему и при вышибании денег из бизнесменов. Утверждал, что большинство ломалось еще до того, как он начинал говорить. Научил и меня так смотреть на тех, волю кого надо подавить. Я редко пользовался таким взглядом. Только когда на меня начинали давить, как сейчас.

— А ты знаешь мой возраст?! — иронично бросил я и пропустил его взгляд сквозь себя, чтобы понял, что зря тужится, что для меня он никто и звать его никак.

Заодно попытался вспомнить, сколько мне сейчас лет? После первых перемещений подсчитывал, а потом надоело. Где-то лет четыреста-пятьсот уже, наверное, оттянул. С другой стороны, если отсчитывать от года рождения, мне сейчас минус четыре-пять тысяч лет. Даже не знаю, какая цифра покажется удивительней жрецу. Впрочем, согласно шумерской мифологии, первые их цари, как и положено, потомки богов, жили и правили по несколько тысяч лет. Так что и мой возраст для их расширенного разума в пределах разумного.

Энкиманси потупился на несколько секунд, позабыв о еде и питье, после чего сменил тяжелый, буравящий взгляд на боготворящий и произнес раболепно:

— Мы готовы выполнить любую волю богов. Нам бы только хотелось точно знать их волю.

— Их воля — опять сделать Ки-Ури и Ки-Энги одной страной, лишенной междоусобиц, богатой и процветающей, способной отразить нападение любых врагов, — догадавшись, за кого меня принимают, объявил я.

Нормальные боги ведь именно об этом и должны радеть для своих слуг. Впрочем, после ознакомления с местными мифами, у меня возникли большие сомнения на счет адекватности шумерских богов. Скорее, они заботились, чтобы слуги не расслаблялись, не зажирались и вообще не скучали.

— Поэтому мы должны помогать Месаннепадде? — задал он вопрос.

— Да, — подтвердил я, помогая своему тестю, но на всякий случай сделал оговорку, потому что не все выдерживают испытание властью: — Пока он исполняет волю богов.

— Мы будет помогать ему и его непобедимому лугалю, — как догадываюсь, от лица всех верховных жрецов Ниппура и не только присягнул на верность Энкиманси.

И тут меня пробила интересная мысль. Не привык я подчиняться кому-либо, даже если это близкий родственник.

— Думаю, как лугаль, я не буду нужен Месаннепадде в ближайшее время. Я бы не отказался стать лугалем и заодно энси другого города, — высказал я пожелание, уточнив с улыбкой: — Не Ниппура, конечно же!

— Наверное, Лагаша, энси и лугаль которого Шагэнгур погиб, защищая Киш? — подсказал верховный жрец. — Кому, как ни Ур-Нанше, править в городе, которому покровительствует богиня Нанше?!

О городе-государстве Лагаш я знал только, что находится юго-восточнее Ниппура и севернее Ура, на канале, соединяющем реки Тигр и Евфрат. На востоке он граничит и постоянно воюет со страной Хэлтамти, которую шумеры называют Ниш, а ее жителей эламитами. Страна эта такая же раздробленная, как и Шумер, главным городом является Суса. Время от времени эламиты отдельными городами или по несколько сразу нападали на Шумер и одно время владели Кишем. Они считаются прекрасными, по нынешним меркам, лучниками, часто служат в армиях шумерских городов, особенно северо-восточных. У некоторых видел композитные луки, усиленные роговыми пластинами на «животе» и сухожилиями на «спине». Таким лукам, конечно, далеко до моего, но в сравнение с простыми, которыми пользуются шумеры и семиты, они были мощнее при одинаковом размере, что важно для стрельбы с колесницы и из крепостных башен. Я подумал, что приграничное положение Лагаша даст мне возможность не скучать.

— Пожалуй, Лагаш — это именно то, что мне подойдет, — сказал я таким тоном, будто Энкиманси угадал мое желание.

Больше всего нас любят те, кто уверен, что умеет угадывать наши мысли и желания.

— Уверен, что жрецы Ниппура сумеют подсказать Месаннепадде волю богов, — изрек удовлетворенный своей проницательностью верховный жрец.

После чего я сменил тему разговора, начал расспрашивать его о том, что он знает лучше всего — о переданных богами его народу научных знаниях. Меня поражала стремительность, с какой шумеры овладели таким большим массивом открытий в разных сферах. Рядом проживали точно такие же народы с примерно таким же или даже более высоким (семиты) уровнем пассионарности, но их эти знания зацепили, так сказать, по касательной. Это наводило на мысль о вмешательстве более высокой цивилизации, которых на планете Земля пока нет. Тем более, что, согласно мифу, знания им передал бог Эа, человек-рыба, у которого было рыбье тело, но под рыбьей головой (шлем скафандра?) скрывалась человеческая. Он весь день, находясь среди людей, ничего не ел (а как есть в скафандре?!) и на ночь погружался в море. Может быть, поэтому до сих пор большую часть шумерских жертвоприношений составляют рыбы.

Город Ниппур, точнее, его главный зиккурат богу Энки был виден издалека, за несколько километров. Зиккурат высотой метров тридцать и сверху донизу покрыт сине-зеленой глазурью. Ее получают при добавлении в заготовку какой-то темной землистой руды, содержащей медь. Кстати, шумеру умеют делать и стекло разных цветов. Их уровень изготовления стекла достигнут в Западной Европе только веке в шестнадцатом. При ярком солнце зиккурат словно бы горел сине-зеленым пламенем. Будь мой уровень образования и жизненный опыт такой же, как у нынешних обителей этих мест, я бы сразу поверил, что это жилище бога Энки, повелителя воздуха.