Чтение онлайн

Нас встретили перед главными воротами верховные жрецы всех городских храмов. У каждого была внушительная свита из жрецов рангом пониже. В сумме это составляло не менее тысячи человек. Я еще подумал, что все население города — жрецы, и не понятно, кто же их обслуживает?! Оказалось, что на каждого мошенника приходилось не менее десятка обслуживающих его дураков, большая часть которых проживала за пределами городских стен, в многочисленных незащищенных деревнях. Ниппур находился в окружение шумерских государств, вдали от границ и зон грабительских набегов диких племен, а цивилизованные никогда не нападали на него. Все земли принадлежали храмам, все ремесленники и купцы города работали на храмы, каждый шумерский свободный мужчина обязан был хотя бы раз в жизни посетить Ниппур и пожертвовать его храмам что-либо. Представляю, какие богатства здесь скопились!

И придет день, когда все эти сокровища, накопленные веками и даже тысячелетиями, достанутся завоевателям. Нет такой великой империи, которую, в конце концов, не опустошили бы смелые сильные варвары. С некоторыми, включая Россию, это случалось по несколько раз. Я видел документальные фильмы о разграблении музеев Багдада и Каира, я слышал рассказы очевидцев о разграблении Константинополя, Пекина, Москвы, Парижа, я читал о разграблении Афин, Рима, Вавилона… Может быть, доживу до опустошения Нью-Йорка, включая музеи, в которых собраны сокровища, украденные из перечисленных ранее империй. Что-то мне подсказывало, что в двадцать первом веке я не дожил до этого момента всего несколько лет.

Наша армия расположилась за пределами города. В первый день внутрь пустили только старших командиров. Они вместе совершили жертвоприношения в главном храме богу Энки, потом каждый по отдельности — покровителю своего государства, своей семьи или любимому богу. Мне показалось, что храмам раздарили половину, если не больше, трофеев, взятых в Кише.

Как обладателю статуса, как минимум, полубога, от меня ничего не требовали, даже не намекали. Мне дали двух молодых жрецов из храма богини Нанше, которые часа три работали экскурсоводами — водили по городу, рассказывали истории и отвечали на мои вопросы. На ночь разместили в большой комнате двухэтажного гостевого дома, приставив трех слуг. Что им наговорили обо мне, не знаю, но мои пожелания выполняли так стремительно, что я стеснялся лишний раз побеспокоить. Ложе с периной мне согревала юная наложница с длинным именем, которое я сократил до Туту. Она не была похожа ни на шумерку, ни на семитку, ни на халафку, ни на субарейку и не имела понятия, какого роду-племени, но дело свое знала и занималась сексом творчески, на уровне французской проститутки из девятнадцатого века. Как рассказала Туту, научили ее искусству любви в храме богини Инанны, рабыней которого является. Наверное, и эти знания шумерам передал бог Эа, не снимая скафандр.

На второй день в город начали пускать солдат, чтобы и с них собрать долю от награбленного в Кише. Они заполнили все улицы, поэтому я решил отложить дальнейшее исследование города, отпустил молодых жрецов и остался в гостевом доме. Моим соседом был Мескиагнунна, с которым мы и коротали время до обеда, играя в Игру — главную настольную игру шумеров. Есть еще две, но они легкие, для детишек, поэтому имеют названия, а в эту играют почти все взрослые мужчины и многие женщины, и название ей не нужно. Сражаются двое на доске с двадцатью клетками в три ряда. Средний ряд из восьми клеток, а крайние из шести (две-вырез-четыре). У каждого игрока по семь фишек своего цвета. По очереди бросают кости — три тетраэдра (пирамиды) с двумя помеченными углами из четырех. В зависимости от количества помеченных углов вверху, делаются ходы. Надо провести свои фишки по всей доске и выйти, выкинув три непомеченных угла. Твоя фишка снимается с доски и начинает сначала, если на занятую ею клетку заходит противник. Самый кайф, когда у тебя на выходной клетке скопилось несколько фишек в ожидании выпадения трех непомеченных углов, позволяющих вывести сразу все — и противник сметает их. Это, конечно, не шахматы, но и посложнее нард или шашек.

От игры нас оторвал Месаннепадда. Он был чем-то смущен, поэтому первым делом потребовал виноградного вина, которого в Ниппуре делали больше и лучшего качества, чем в любом другом городе Шумера. Слуга подал ему вино в серебряном кубке с барельефами птицечеловеков на боках — богов низшего уровня. Выдув залпом кубок, энси Ура и со вчерашнего дня правитель Ки-Ури и Ки-Энги потребовал еще один, но сразу пить его не стал.

Поставив кубок на каменную скамью рядом с собой, Месаннепадда прокашлялся и сообщил виновато:

— Ур-Нанше, боги потребовали, чтобы я назначил тебя энси Лагаша, которому покровительствует твоя богиня.

Я сделал вид, что меня удивило это предложение:

— Зачем я тебе там нужен?!

— Я не хотел этого, ты мне нужен в Уре! — торопливо, словно боясь, что заподозрят во лжи и предательстве, выпалил он. — Я сказал жрецам, пусть еще поспрашивают богов, может, не так поняли.

— С богами спорить бесполезно, — смирено произнес я.

— Вот и я не хочу злить богов, — признался Месаннепадда, — поэтому сказал, что если ты согласишься, я возражать не буду.

— Если нужен в Лагаше, поеду туда, — согласился я, кинул кости и снес две фишки Мескиагнунна с выходной клетки, спас практически проигранную партию, после чего у меня было несколько ходов, чтобы выкинуть три непомеченных угла и выиграть, пока его фишки будут добираться до моей.

— Ты колдуешь, чтобы кости выпадали так, как надо! — в очередной раз обиженно воскликнул Мескиагнунна.

Это его типичное оправдание каждого проигрыша, которые случаются не так уж и часто, потому что играет он пока что лучше меня.

— Плохому игроку доска кривая! — насмешливо произнес я.

Доска, на которой мы играем, с золотой основой, перламутровыми, коралловыми, нефритовыми клетками и выдвижным, золотым ящичком для фишек, изготовленных из ляпис-лазури и желто-красного сердолика. Захватили ее в Кише. Раньше принадлежала энси Агге (царство ему подземное!), а теперь — мне.

— В Лагаше тебе будет скучно, — предполагает юноша, которому, видимо, не хочется расставаться со мной.

— Правителю скучно не бывает, — делюсь я жизненным опытом, потом вспоминаю, сколько мне сейчас лет по легенде, и добавляю: — Как любит повторять мой отец, подданные всегда найдут, как тебя развлечь, и чаще плохим, чем хорошим.

Месаннепадда тяжело вздыхает и говорит:

— Прав твой отец!

Видимо, шапка царя всего Шумера оказалась тяжелее, чем он предполагал.

— Значит, передать жрецам, что ты согласен? — спрашивает Месаннепадда.

— Думаю, они и без тебя знают, какое решение приму, — уверенно произношу я. — Посиди с нами, попей вина, а потом пообедаем вместе.

— Не могу, — отмахивается он, вставая. — Сейчас пойду с верховными жрецами в храм бога Ана приносить жертвоприношения по случаю закладки мной нового здания в его комплексе.

Бог неба Ан и его жена Ки (Мать-Земля) — родители всех богов высшего уровня и части среднего. Бог воздуха Энлиль — их старший сын. Почему бессмертный и не подверженный болезням и старости папаша вдруг ушел на пенсию и передал верховную власть сыну — вопрос на засыпку. Жрецы объяснить мне не смогли, сослались на непредсказуемое поведение богов. Подозреваю, что Ан и раньше был на вторых ролях, всего лишь мужем своей жены Ки, потому что тогда у шумеров был матриархат. Подкаблучник на роль верховного бога не тянул, поэтому мудрые слуги божьи после наступления патриархата отдали это место его старшему сыну Энлилю.

Лагаш переводится с шумерского языка, как «место, где ночуют вороны». Ворон — птица мудрая, где попало ночевать не будет. Основной покровитель города — богиня Нанше. Ей помогают брат Нинурта — бог южного ветра, счастливой войны, покровитель земледелия и скотоводства, символом которого являлась булава с двумя львиными головами, смотрящими в противоположные стороны, и его жена Гула — богиня врачевания, которую всегда сопровождала собака, считавшаяся здесь почти священным животным, что меня порадовало. По площади этот город-государство был самым большим в Шумере. Если граница других проходила в полутора-двух даннах (данна — около одиннадцати километров) от столицы, то здесь кое-где — в четырех. В подчинении Лагаша находились защищенные крепостными стенами города Гирсу, Нина, Уруа, Гуаба, Кинунир, Киэш и Энинмар и десятка три деревень разного размера. Значительную часть территории занимала заболоченная дельта Тигра, в которой проживали лишь «речные люди» на плавучих островах, слепленных из тростника и глины. Обитатели дельты были не воинственны, жили наособицу, платили небольшой налог шкурами крокодилов и снабжали лагашцев поваренной солью, вялеными и солеными рыбой и мясом, тростником в обмен на зерно, пиво, финики и вино из них, ткани, посуду, ножи и гарпуны. Когда-то Лагаш стоял на правом берегу Тигра, но постепенно, вопреки другим рекам, которые подчинялись вращению земли и сдвигались на запад, русло начало смещаться на восток. Сейчас Лагаш соединял с Тигром канал длиной полданна и шириной метров двадцать пять, который под названием Ининагена шел, подворачивая все больше на юг, к Шуруппаку, Уруку и реке Евфрат. Город был окружен пятиметровыми стенами с прямоугольными башнями такой же высоты и всего на пару метров выступающими вперед. Снаружи стены были облицованы обожженным кирпичом на битумном растворе. Главные ворота вели на юг к берегу канала Ининагена и назывались Канальными, вторые — на север к городу Гирсу вдоль канала, ведущего туда же, и носили, как и канал, его имя и последние — на северо-запад к Ниппуру и гордо именовались Священными. Улицы и дома не отличались от урских, разве что всё скромнее. И зиккурат был ниже, и дом энси меньше и не так щедро украшен росписью и мозаикой. Семья предыдущего правителя пропала бесследно. Я так и не смог допытаться, куда они делись. То ли мне не говорили, боясь, что буду преследовать жену и детей Шагэнгура, то ли не хотят сознаваться, что сами грохнули и ограбили. Скорее, второй вариант, потому что исчезло все имущество, включая слуг и рабов.