Чтение онлайн

— Я рад, что вы не забыли о нашем уговоре, и не против брака, если моей дочери будут оказаны полагающиеся ей почести. Ее мать Иннашагга является верховной жрицей главного храма нашего города, и Лидда тоже получила надлежащее образование и навыки для выполнения такой роли. Я хотел бы, чтобы после вступления в брак она стала верховной жрицей храма бога Тишпака, — выдвинул я условие.

Фишка была в том, что сейчас это место занимала жена Игмиля. Его это не расстроило. Наверное, помнил мой совет передать этот пост жене племянника и был готов к этому. Как догадываюсь, его сейчас больше интересовала сумма калыма. Насмотревшись на мое богатство, прикидывает, хватит ли у них средств, чтобы заплатить за невесту.

— Мы не против, — быстро соглашается он. — Давай перейдем к тому, что мы готовы дать за твою дочь, — и начинает перечислять всякое разное барахло, которое здесь принято давать за невесту.

Судя по длине списка, Энтене и его дяде очень нужен этот брак. Уверен, что такой калым основательно подорвет бюджет не только энси, но и всего Эшнунна. Мне это все ни к чему, но и отказаться не могу. Отношение к моей дочери будут прямо пропорционально затраченным на нее средствам. И моему приданому. Давать земли в Лагаше смысла нет, поэтому на сумму, в несколько раз превышающую калым, невеста повезет в дом жениха ткани, включая пурпурные и фиолетовые, меха, обувь, украшения и безделушки из слоновой кости и драгоценных металлов, а также бронзовое оружие, щиты из дерева и кожи с бронзовыми умбоном и полосами по краям и доспехи из вываренной воловьей кожи с бронзовыми бляхами. Оружия и доспехов хватит на оснащение трех фаланг. Это самая ценная и самая коварная часть приданого. Если вдруг Энтена решит развестись, ему придется вернуть все это, то есть, разоружить свою «гвардию», которую обычно в первую очередь оснащают дорогим и надежным оружием и доспехами.

Невеста видела своего жениха два года назад, когда он приезжал в Лагаш, якобы путешествуя просто так. Погостил у нас неделю, познакомился с Лиддой. Вроде бы понравились друг другу. По крайней мере, на мой вопрос, готова ли она связать судьбу с Энтеной, Лидда ответила, что будет рада исполнить волю родителей. Иннашагга, с ее более жестким, чем у дочери, воспитанием и вовсе не понимала, как можно отказаться от брака с энси?!

У Игмиля была с собой печать племянника, изготовленная из черного дерева, которой он и скрепил брачный контракт, отпечатав на сырой глине воина на колеснице, наверное, самого Энтену, а ниже фалангу копьеносцев. Я заверил своей печаткой. Договор изготовили в четырех экземплярах, по два каждой стороне, после чего обожгли в печи, чтобы нельзя было внести правку. Обычно невесту отдают только после того, как жених привезет калым, но я не сомневался, что это будет сделано, поэтому не стал ждать.

— Говорят, ты собираешься в поход за море? — спросил Игмиль во время пира за день до отъезда.

— Хочу захватить один очень богатый город, — сообщил я.

— Пунт? — задал он уточняющий вопрос.

— Именно, — подтвердил я.

— А нельзя ли и нам присоединиться к твоей армии? — поинтересовался лугаль Эшнунны. — Заодно привезли бы выкуп за невесту.

— Можно, — ответил я. — Было бы неплохо, если бы мой зять принял участие в осаде города, поучился, как это делается.

— Тогда мне придется остаться в Эшнунне! — огорченно произнес Игмиль. — Ладно, путь он сплавает вместе с моим сыном, вдвоем поучатся, — и спросил: — Сколько наших людей ты сможешь взять на свои корабли?

— Пожалуй, три фаланги, не больше, — сказал я. — Жду их через неделю после паводка.

— Больше и я не отпущу, — признался лугаль Эшнунны. — Мало ли, вдруг гутии нападут?!

— Не думаю, — возразил я. — Их наверняка сразу же проинформируют, что Энтена стал моим зятем, и, пока я жив, Эшнунна может спать спокойно.

— Живи долго! — искренне пожелал Игмиль.

— На всё воля богов! — произнес я традиционную фразу, снимающую с тебя всякую ответственность за собственную жизнь.

Под стенами Пунта был удобный песчаный берег, но, чтобы не подвергаться обстрелу, мы высадились западнее, на топком месте рядом с впадающей в море речушкой, сократившейся сейчас до размеров ручья. Суда вытащили носами на берег, образовав длинный ряд. Кроме судов, построенных по моему проекту, включая два этой зимой, сюда пришли и три десятка крупных и средних купеческих, хозяевам которых я пообещал долю от добычи. Высадившиеся копейщики и лучники, разбившись на небольшие отряды, сразу окружили город, чтобы не разбежались те, кто еще не успел, потому что вглубь материка уходила большая колонна людей и скота. Один мой отряд погнался за ними и вернулся через пару часов с десятком ослов и верблюдов, навьюченных разным барахлом. По моему приказу саперы подожгли все пригороды, кроме расположенного на том берегу ручья, где мы высадились. Будем разбирать постройки на дрова. Пожар получился знатный. Хижины из сухого дерева, тростника и пальмовых листьев вспыхивали мигом и горели ярко, громко потрескивая и разбрасывая искры. Погода была безветренная, пламя плохо перебиралось на соседние строения, приходилось помогать ему. Жители пригородов, наверное, стоят сейчас на крепостных стенах вместе с горожанами и наблюдают, как становятся бездомными. Впрочем, восстановить такое жилье — несколько дней работы. Это не самая большая неприятность, которая их ждет.

Пожар продолжался всю ночь и утро следующего дня. В итоге больше ничего не мешало нам подойти к крепостным стенам там, где сочтем нужным. Саперная рота под командованием Луммы выгрузила из трюмов детали трех больших таранов и начала собирать их напротив мест, указанных мной. Работать будут по куртинам, а не воротам, которые сейчас, как догадываюсь, аборигены ускоренно заваливают всем, что подвернется под руку. В это время другие воины наполняли корзины и кожаные мешки землей и, прикрываясь большими щитами, высыпали ее в сухой ров, защищавший город с двух сторон. С третьей была почти пересохшая речушка, а с четвертой — морской берег, поэтому стены там должны быть покрепче.

Энтена, его ровесник Лахар, сын Игмиля, и все мои сыновья первое время с интересом наблюдали за происходящим, несколько раз прогуливались возле города, не понимая, почему я спокойно сижу под навесом в лагере, пью финиковое вино вместе со старшими командирами. К концу дня им это надоело, вернулись в лагерь. Они живут в одном шатре, приплыв сюда на одном судне, чтобы притерлись, почувствовали, что родственники. Ничто так не сближает людей, как военный поход. И разделяет тоже. Пока вроде бы не ссорятся по-крупному.

Я ждал, что жители Пунта сделают вылазку или пришлют парламентариев и попробуют откупиться. Нет, сидели тихо. Наверное, были уверены, что крепостные стены спасут их. Подозреваю, что раньше на них нападали кочевники, приходившие из глубины материка, которым такие защитные сооружения были не по зубам. На откуп я бы все равно не согласился. Зачем ограничиваться частью, если можно взять все?! А в городе должны скопиться товары, не проданные или не допроданные в прошлом году после нашего ухода из этих вод, и накопленные на этот. Да и надо было потренировать свое войско на сравнительно слабом городе.

Утром четвертого дня перед самым восходом солнца начался штурм. К крепостным стенам со всех сторон подошли мои лучники и принялись обстреливать защитников города. Позади них стояли копейщики с лестницами, изображая готовность лезть на стены, чтобы пунтцы не имели возможности перебрасывать силы на опасные участки. Под защитой больших щитов, которые несли по два человека, саперная рота принялась перемещать тараны к куртинам. К тому времени рвы были засыпаны в нужных местах. Два тарана благополучно преодолели их, третий застрял и накренился. Пока его выравнивали и выталкивали к куртине, два другие уже принялись за работу.

Я стоял вместе с сыновьями и Энтеной и Лахаром на безопасном расстоянии и наблюдал, как тараны крушат стены. Сырцовый кирпич крошился легко. Возле каждого тарана в воздухе висело облако светло-коричневой пыли. Юноши нетерпеливо поглядывали на меня. Им хотелось побыстрее ринуться в бой, показать свое геройство. Шансов проявить доблесть у них мало, потому что к каждому приставлено по опытному воину, который не даст влезть, куда не надо, и сложить голову.

Левый таран первым справляется с задачей. Сперва падает один большой кусок стены, потом второй, потом сразу несколько и поднимается высокое облако пыли. Когда она оседает на таран и выкрашивает его в светло-коричневый цвет, становится видно, что посередине куртины остался невысокий холм из обломков стены. Я даю отмашку рукой Нумушде, чтобы вел свой отряд вперед.