Шутиха (сборник)
Шрифт:
— Куда? О Беспределец, отмеченный мудростью Терца, дай мне координаты указанного тобой места, дабы я с радостью…
— Не слушай его, пупсик! Он бредит! – взорвалась ОРайли.
И, выяснив, что взорвалась не до конца, злым шепотом:
— Что он тебе сделал, псих?! Зачем ты его убить собрался?!
— Окстись, женщина! Убийство – грех. Лишь чистым душой откроются Врата Эдема-2! Змий–Искуситель, вопия от бессилия, сам покончит с собой, дабы не осталось более во Вселенной греха, и благодарное Человечество шеренгами, скандируя осанну, двинется…
Ублажитель–IV с восторгом внимал страстной речи, исполняемой на мотив «When the saints go marchin in». Пожертвовать собой ради великой цели?! И это доверили ему, разумному Улья, случайно встреченному на просторах Вселенной?!
Воистину, доброта Беспредельцев не имеет границ!
— Беги, пупсик!
— Останься, брат!
— Молчи, приду…
— Я согласен! Я готов…
— Пупсик!!!
— О пророк! Я возлюбил тебя всем криогенным сердцем! Дозволь мне занять место Евы и посрамить Дьявола! Она недостойна, ибо колеблется, я же…
***
От дверей рубки к пророку–террористу спешил андро–стюард. Капитан в очередной раз не оправдал его ожиданий: упав на койку, Стриммер вульгарно захрапел. А как многообещающе все начиналось! Удрученный Биороботяйнен поплелся обратно в рубку и поддался соблазну: стал подслушивать.
— Где справедливость! Никто не должен уйти обиженным! Эдем для всех! Свободу сексуальной ориентации в Раю! Я справлюсь! Оправдаю!
Видимо, на миг Росинандос представил себе картину, столь горячо описанную гей–андроидом. И себя–Адама со всеми вытекающими дальнейшими перспективами, помноженными на вечность.
— Изыди, содомит!
Забыв, где находится его палец, ошалелый эдеморг шарахнулся прочь. И вот тут-то сказалась боевая подготовка «Железной Брунгильды»! Кому, как не ей, были ведомы тайны индо–армейской йоги «Пуп Земли»?! В момент рывка госпожа есаул, не щадя живота своего, изнаночно пупыризовалась, отчего граната–самоликвидатор, томно чмокнув, выскользнула наружу вслед за чекой! Опоздав затормозить, влюбленный андро–стюард с разгону врезался в Росинандоса, обнял было толстого кумира, но промахнулся – и, теряя равновесие, вцепился в первое, что попалось под руку.
В итоге запретный плод гранаты остался в кулаке стюарда, а обручальное кольцо чеки украсило собой палец Росинандоса!
— Ложись!
Альеносхромп Ублажитель–IV с готовностью подчинился, не забыв увлечь любимую за собой – похоже, ублажение стремительно переходило в кульминационно–оргастическую фазу. Взрыв подтвердил его догадки. Осколки вскользь прошлись по хитину экзоскелета, выцарапав татуировку: звездолет, обвитый змеей, и подпись «Сим победиши!». Ева же, находясь в безопасности, судорожно возвращала пупок в исходное состояние.
Дым медленно рассеивался.
Повсюду были разбросаны фрагменты синтет–тела андроида. Голова Биороботяйнена откатилась в угол, где к ней уже тянулись нити мхов–радетелей, спеша начать процесс восстановления.
Голова грустно улыбалась.
— Мои поздравления, господа, – констатировала она. – Отныне я не только сексуальное, но и анатомическое меньшинство.
А посреди рубки возвышался целый и невредимый Росинандос! Вокруг его головы светился радужный нимб, и все тело излучало сияние, которое эдемэкзекутор безуспешно пытался отряхнуть или хотя бы отчистить широким рукавом рясы.
— Чудо, – неуверенно сообщил он. – Теперь я уж точно попаду если не в рай, то как минимум в Книгу Рекордов Гиннеса. И вообще: да здравствует любовь!
В следующий миг, вздыбив стволы и подствольники, в помещение вломился закованный в бронежилет Небейбаба. Услыхав взрыв, обер–сержант превзошел самого себя: за полторы минуты проснулся, экипировался, вооружился, передернул затворы и примчался на выручку. Капитан Стриммер плелся следом, протирая заспанные глаза и похмеляясь бальзамом «Дети Дюны». Приковылял колченогий Гамарджоба с кинжалом в зубах. Из-за плеча десантника робко выглядывал Полянкер–Луговски, расчесывая на шее след от нейро–топора.
А через другой проход в рубку уже входила, музыкально шелестя чешуей крутых бедер, Добрая Мамочка, наконец обретя свое пропавшее тело. И ее страстный взгляд был намертво прикован к бравому обер–сержанту Небейбабе.
— О да, любовь! – проворковала Добрая Мамочка шаляпинским басом (похоже, ее лишай–толковник был настроен заранее). – Вы правы, служитель Мудрого Терца! Я вся горю! Иди же ко мне, моя крошка! Я вижу: ты спешил, ты увешал себя брачными тяжестями… Это ничего, что я такая большая?
— Эх! – залихватски махнул рукой Небейбаба, твердо решив не посрамить чести десанта. – Однова живем! Всегда любил крупных женщин! Зови меня Васей, зеленая, а я тебя Дусей звать стану. Где тут у вас этот… кокон который? Полезли!
— А я скреплю ваш союз узами брака! – раскатился по рубке густой голос Росинандоса–младшего. – Ибо браки воистину творятся на небесах, где мы сейчас и находимся!
Альеносхромп растерянно моргнул глазными заслонками:
— Но ведь Василий Архипович – член нашей ячейки! Как же…
— Очень просто! – подбоченясь, ОРайли наскоро затыкала пострадавший орган кусочком жевательной резинки «Paradise Fruit». – Святой отец, как вы относитесь к смешанным межрасовым семьям нового типа? Я имею в виду браки сапиенсов…
– …И искусственных интеллектов! – хором вякнули из-под потолка Телепень с Сыроежкой.
– …в том числе – нетрадиционной ориентации!
— На колени, дети мои! – воссияла над крикунами улыбка Росинандоса. – В беде и радости, в болезни и здоровье объявляю всех, здесь присутствующих, единой семьей!
— Что, и меня тоже? – изумился капитан Стриммер.
— А кто иначе будет покидать семью последним?! Горько!
— По курсу планета! – помешал общему поцелую вопль Сыроежки. – Условия жизни: идеальные!
— Эдемо–версия 2.0! – не удержался Телепень.
«Она голубая! Голубая!» – шептали губы головы андро–стюарда, и слезы радости катились по силиконовым щекам. ОРайли и Добрая Мамочка переглядывались, заранее представляя, как будут по–семейному изредка меняться телами. Небейбаба сочинял в уме рапорт об отставке, а Гамарджоба, глядя на пустую бутылку в руке капитана, намечал будущее расширение бизнеса дяди Васо.