Чтение онлайн

Дома Грузнова ждала мать, устав разогревать еду к приходу сына, который должен был придти уже часа три назад. За успешное расследование громкого дело "оборотня" подполковника Смирягина сыну присвоили очередное звание капитана и повысили в должности, но нельзя сказать, что при этом значительно увеличилась зарплата. Только забот прибавилось и сын стал реже бывать дома, постоянно пропадая на работе.

У других матерей сыновья как сыновья, а у неё как не у всех людей. Особенно невозможно ждать его утром после ночного дежурства. Хотя бы женился уже, внуков родил, чтобы можно было заняться их воспитанием и хоть как—то отвлечься от постоянных волнений за него.

Переживая за сына, вовремя не вернувшегося с дежурства, она уже звонила в Управление, чтобы узнать, что случилось. Дмитрий терпеть не мог, когда мать звонила ему на работу, но сегодня запас энергии у него иссяк, и сил на споры не осталось, поэтому быстро перекусив, завалился спать. Но выспаться не удалось: около трех часов дня позвонил Саша Титаренко, опер из его отделения.

— Дима, только что по агентурной сети прошла информация: Паша—сержант пришел в бар "Филин", хромая на левую ногу, — возбужденно сообщил тот и с Грузнова слетели остатки сна.

Уже несколько дней продолжались бесплодные поиски раненного киллера, покушавшегося на Галину Афонину и убившего двоих охранников компании "Сибкомпроминвест" — Матюшина и Миронова. Хромающий Паша—сержант мог быть тем самым киллером, поэтому следовало поторопиться, чтобы тот не залег на дно.

Павел Дымов служил в десантных войсках в Афганистане с апреля 1986 года по ноябрь 1988 года, и когда вернулся домой, не понял, в какую страну попал. Бурным темпом шла перестройка, всё пришло в движение, жизнь менялась и рушилась. Время стабильности и покоя закончилось. Он решил заняться мелкой торговлей и начал торговать на базаре шариковыми ручками собственного производства: выпиливал из оргстекла и дерева красивые корпуса и вставлял в них стержни. Когда у него наладился бизнес, к нему подошли двое плечистых парней и назвали сумму, которую Павел должен ежемесячно им платить. Одного из парней с треснутой челюстью и сильным сотрясением мозга увезли в больницу, а второй отделался легко — Павел ограничился тем, что сломал ему только руку и расквасил нос.

За драку с увечьями на рынке Дымов получил три года и, вернувшись из колонии в конце 1992 года, стал подручным у Сапога — так сказать, исправился в колонии. Обоих парней, наехавших на него на рынке, вскоре не стало: один утонул, а другой попал под поезд. В уголовном розыске считали, что это дело рук Дымова, получившим к тому времени в городе известность под кличкой Паша—сержант, но доказать не смогли. И вот момент истины приближается! Если он ранен в ногу, то расколоть его — дело техники.

— Готовь группу захвата, я скоро буду, — распорядился Грузнов и быстро одевшись, выскочил на улицу.

Остановленная им машина ехала в центр, но водитель запросил слишком дорого, видя нетерпение клиента.

— Согласен. Только у меня при себе таких денег нет, поэтому за меня тебе заплатит ГАИ, — пообещал Грузнов, сунув ему по нос удостоверение.

Минут через пятнадцать он и Титаренко мчались в автобусе с отрядом ОМОН в элитный бар "Филин", известный своими бесцеремонными охранниками и видными клиентами — депутатами, крупными чиновниками и местными знаменитостями.

Омоновцы ворвались в бар столь стремительно, что охрана не успела среагировать. Только один охранник попытался их остановить, но не успел раскрыть рта, как омоновец нанес ему удар прикладом автомата в лицо и тот с разбитыми губами и носом рухнул на пол. Потрясенные посетители испуганно молчали, а Грузнов и Титаренко осматривали зал, не видя в нем Дымова.

— Ушел, стервец! — с горечью произнес Титаренко.

— Или подсунули ложную информацию, — предположил Грузнов.

Ему стало жаль прерванного сна, и портило настроение ожидание неизбежных неприятностей от начальства за неоправданный налет на бар.

Пашу—сержанта они обнаружили в кабинете у владельца бара, где те потягивали аперитив — вермут со льдом, разбавленный апельсиновым соком.

— Паша, где это тебе ножку прострелили? — ласково, с издевкой, спросил Грузнов. — Может тебе сделать перевязку? Медбратья в СИЗО тебя уже заждались!

— Не прострелили вовсе. Это я с турника слетел, когда сальто крутил. Вот ногу подвернул, — пожав плечами, ответил Дымов.

— Сними брюки, — приказал Грузнов и тот, недовольно что—то пробурчав, послушно их спустил. Ноги были целыми.

— Что же ты, сука, сальто крутишь? Если свое здоровье не бережешь, так наше время бы поберег, — зло бросил Титаренко, и они с Грузновым вышли из кабинета.

— А чего я такого сделал? — искренне удивился Дымов, но милиционеры уже захлопывали дверь.

Прошло ещё несколько дней, однако энергичные поиски киллера никаких результатов не приносили. Не поступала наводка и от агентурной сети и Грузнов пришел к выводу, что киллер был нездешний.

Новая информация по этому делу неожиданно появилась с той стороны, с которой ее никто не ожидал: во время телефонного разговора, Таня Никонова пожаловалась Зое на то, что из—за невыплаты зарплаты хирурги их поликлиники вынуждены в часы приема уходить на разные халтуры, чтобы хоть как—то прокормить семью. В разговоре с Мельниковым Зоя вскользь затронула эту тему, и тот чуть ли не подскочил.

— Кто ходил на халтуры? — выдохнул он, и Зоя от неожиданности вздрогнула.

— Ты чего такой нервный? — спросила она, но он уже набирал номер телефона Тани Никоновой.

На квартиру к хирургу поехали Стас и Петро. Дверь открыл невысокий интеллигентного вида человек и удивлённо посмотрел на них.

— Вы ко мне? — спросил он, и Стас сразу же насел на него:

— Ты пулю из моего братана вынул, а рану не почистил. И сейчас у него температура под сорок,— мрачно сказал он, а Петро угрожающе добавил:

— Если брата потеряем, учти — башку оторвём.

— Не может быть, — испугался хирург. — Я сделал всё, как надо. Поедем, посмотрим, и вы убедитесь в этом. Неужели начался абсцесс?

Хирург засуетился, быстро собрал свои инструменты и привёз их на квартиру раненого Владимира Семченко. Дверь открыла молодая женщина, его жена.

— А это кто? — спросила она, показывая на Стаса и Петра.

— Так это же Володины братья, — удивился врач, но Петро уже выталкивал его на лестницу, объясняя, что всё в порядке, и он может быть свободен. Невзирая на его протесты, Петро закрыл за ним дверь, а Стас прошёл в другую комнату, где с книгой в руках сидел раненный в ногу Семченко, удивленно взглянувший на него.

— Где ногу потерял? — стукнув его по забинтованной ноге, спросил Стас.

Семченко взвыл от боли, а в соседней комнате кричала его жена. Но после того, как Петро заклеил ей пластырем рот, слышалось только её мычание. Киллер попытался вскочить, но Стас ударом кулака опрокинув его на диван.

— Да ты не волнуйся, её никто насиловать не собирается, — успокоил его Стас. — Просто ей в задницу кол вобьём, и ты сам убедишься, как это будет смешно. А если не хочешь это видеть, то скажи — кто заказал Афонину?