Чтение онлайн

Юля никогда не думала о карьере порнозвезды, но против сумасшедших гонораров трудно устоять. В перспективе это открывало путь к свободе и независимости, поэтому она, немного поколебавшись, согласилась. Вечером Эдик пригласил её с собой на вечеринку, и Вероника Васильевна рекомендовала пойти, так как там будут нужные солидные люди.

Вечеринка оказалась самой настоящей оргией, и в ней принимали участие, кроме Юли, ещё три девушки, по возрасту лет на десять старше её, и четверо мужчин. Мужчины были самого различного возраста, но Юля привлекла их внимание своей молодостью, и все они поочередно ею пользовались. Это совсем не походило на то, чем они занимались с Эдиком, а скорее напоминало какой—то извращенный производственный процесс. Она ощущала только брезгливость и ждала, когда это всё закончится. Дома Вероника Васильевна попеняла ей, что она была бездушна, как резиновая кукла, и ею остались недовольны.

— Продюсер киностудии сказал, что из тебя не получится порноактрисы, так как ты очень инертна. Но я уговорила его попробовать тебя на съемках. Сказала, что ты была не в своей тарелке, потому что впервые попала в компанию с такими представительными персонами. Так что постарайся на пробах выглядеть чувственной и разыгрывай бурный оргазм.

На пробах Юля участвовала в сценах с Эдиком, и он по ходу сцены шептал ей, что она должна делать. На съёмках присутствовали два школьника её возраста, и она подумала, что должна и с ними сниматься в порносценах, но оказалось, что по сценарию их должна соблазнять классная учительница, с которой они прямо в классе на столе займутся сексом. Юля с изумлением увидела, что в роли классной учительницы выступала Вероника Васильевна, и посмотрела на реакцию Эдика, когда мальчики, изображающие учеников, начали раздевать его мать. Но он безучастно стоял в стороне, спокойно разговаривая с какой—то девушкой, о которой ходили слухи, что она актриса драмтеатра.

Вероника Васильевна, тем временем, снимала блузку и лифчик, обнажая тяжёлые груди. В мощных лучах юпитеров мальчики потели и каждые десять—пятнадцать минут бегали принимать душ. У них ничего не получалось и даже возбуждающее средство не очень помогало. Запахи пота, крепких сигарет, окрики и мат, мелькание тел и притворные крики сладострастия вызывали у Юли отвращение и тошноту, но деваться некуда. Её нигде не ждут, жить негде и не на что, и только в этом вертепе разврата она может зарабатывать себе на пропитание. Мучительное чувство безысходности и ощущение своего бессилия перед лицом жизни её угнетали. Она вспоминала прежнюю жизнь, которая так внезапно разрушилась и слёзы наворачивались на глаза.

Гневный крик режиссера заставил её вздрогнуть. Мальчики проявляли недостаточную активность, поэтому Веронике Васильевне снова и снова приходилось надевать и снимать лифчик и блузку, имитируя страсть. Режиссёр матерился и показывал, как мальчики, в экстазе, должны хватать её за груди и стаскивать с неё юбку. От одного из мальчиков требовали, в порыве страсти, опрокинуть Веронику Васильевну на стол и овладеть ею, но стол был высок и режиссёр согласился, что для того, чтобы ею овладеть, мальчику необходимо вначале запрыгнуть на него.

— Дурацкий сценарий, — выругался он, а Вероника Васильевна предложила перенести сцену на пол. Сцена на полу удобна для исполнения, но неудобна для оператора.

— Как я буду снимать крупный план? — горячился тот. — Мне надо снимать сам процесс, а это можно сделать только сбоку. А сверху что я могу снять? Дрыгающуюся жопу артиста?

Начали думать, как снять сцену и кому—то пришла в голову идея, перенести действие из школьного класса на сцену школьного актового зала. Идея понравилась, но отсутствовала сцена, и съёмку решили перенести на завтра, чтобы дать плотнику время смастерить помост. Однако оператор сообразил, что у стола можно подпилить ножки и сделать его ниже.

— Общий план класса будет с нормальным столом, а при съёмках крупным планом класс отсечём. На экране будет только пара.

— Блестяще! — с энтузиазмом воскликнул режиссёр, и съемки продолжились.

После короткой паузы, во время которой столяр отпиливал ножки стола, работа пошла быстрее и Вероника Васильевна изображала оргазм так естественно, что Юля подумала, что та действительно получает наслаждение. Но дома Вероника Васильевна пожаловалась, что сегодня сильно утомилась:

— Мальчики слишком неопытные, суетятся без толку. А попробуй долго полежи под такими мощными юпитерами, когда пот градом катится, и голова начинает раскалываться.

Вечером у неё повысилась температура — разогрев под мощными юпитерами не прошел даром. Но зато за этот день съемки она и Эдик заработали по двести долларов, а Юля только сто.

— Режиссёр сказал, что будет с тобой работать и, может быть, из тебя что—то получится, — оптимистично сообщила ей Вероника Васильевна.

Юля начала работать на киностудии и неплохо зарабатывала. За жёсткое порно платили по двести долларов, за лёгкую эротику — по сто, но лёгкая эротика практически отсутствовала. Она уже скопила пару тысяч долларов и хотела положить их в банк, но там сказали, что без паспорта счёт не откроют, и Юля отдала их на хранение Веронике Васильевне.

На съемках часто присутствовали гости, и актрисы обязаны были принимать их приглашения. В один из дней Юлю выбрал мужик солидного возраста и повёз к себе на дачу. Он мучил её недолго и после полового акта сразу же заснул. Проснулась она утром, с тяжелой головой. Куда делся хозяин дачи и что это за местность, она не знала. Неожиданно завыли милицейские сирены, и на даче появилась милиция. Оказалось, что мужика кто—то убил, пока она спала.

Сейчас Юля сидела в милиции и испуганно отвечала на вопросы Грузнова, который проявил к ней сочувствие и обещал помочь.

— Деньги—то ты заработала, но как ты их сохранишь, когда у тебя паспорта нет? — спросил он, затронув её самый больной вопрос. — Кроме того, где жить собираешься?

Грузнов хотел добиться от неё показаний против Груздя, но брать в оборот эту девочку, вдосталь хлебнувшую из чаши людской подлости, не хотел. Ему требовалось, чтобы она ему поверила и добровольно согласилась дать показания о том, что видела на даче Груздя, фотографию которого он ей показывал. Тогда бы он мог связать Груздя с убийством подполковника Смирягина и в перспективе выйти на Сапога, которого пытался поймать на том, что тот не совершал. Это была единственная возможность посадить его, потому что уличить успешного бизнесмена в бандитской деятельности невозможно: немедленно на защиту от произвола милиции становятся адвокаты, возвышают голоса депутаты, возникают правозащитники и забалтывают тему журналисты. Но убийство "оборотня в погонах" в чине подполковника милиции, и к тому же начальника городского уголовного розыска — дело слишком громкое, чтобы открыто давить на представителей закона, и это создавало простор для маневра.

Грузнов накрыл Юлину руку своей и мягко, как только мог, произнес:

— Я помогу тебе разобраться с делами. А деньги свои заберёшь у этой сучки, и попробуем их куда—нибудь пристроить.

Он поехал с девочкой к Веронике Васильевне, но та неожиданно стала отрицать, что хранит деньги.

— Откуда у этой девочки может быть столько денег? — восклицала она, и Юля с ужасом поняла, что своих денег не получит.

Но Грузнов верил Юле, и, схватив одной рукой хозяйку за волосы, а другой за лицо, с силой толкнул её на диван. Падая, та ударилась головой о деревянную боковую спинку и закричала, что её убивают.

— Сейчас поедешь со мной. Определю тебя в нашу пресс—хату и там кричи, сколько влезет, — сказал Грузнов, криво усмехаясь. —. Мужиков подберу не нервных, знающих толк в прессовке.

Вероника Васильевна не сомневалась, что этот бессовестный волчара сделает с нею то, что обещает, не колеблясь — менты, подобные ему, начисто лишены всякой гуманности и человеколюбия. Деньги она отдала и Грузнов повёз Юлю к Самохину. Его идея состояла в том, чтобы Юля сдала деньги в бухгалтерию компании "Сибкомпроминвест", а взамен получила расписку с печатью, что получит их назад по первому требованию. Самохин пошёл к Данилиной, но та даже слушать не захотела.