Чтение онлайн

— Мне нужны две комнаты, — подойдя к ней и вежливо поздоровавшись, сказал он. — Только с удобствами и желательно в частном секторе. Сможете найти? Заплачу за посредничество.

— Зачем посредничество? У меня самой есть две хороших светлых комнаты. Только сейчас свободна одна, а вторую освободят часа через три. Жильцы сегодня выезжают.

— В частном секторе?

— В частном. И рынок недалеко. И сад есть. Сколько вас человек?

— Я и моя знакомая с двумя детьми. Они стоят возле скамейки.

— Дети маленькие, — с сомнением сказала хозяйка, посмотрев, куда показывал Грачев. — Будут бегать, кричать. Мне бы лучше взрослых...

— Так вам взрослых или деньги?

— Вы одна семья?

— Нет. Я же говорю: это моя знакомая с детьми. Мне нужна одна комната, и ей другая.

Хозяйка уныло посмотрела на опустевшую платформу, затем на Грачева, и вздохнула:

— Ну, хорошо. Только деньги вперед. Каждая комната десять долларов в сутки. И не менее десяти суток.

— Сад фруктовый?

— Других не бывает. И летняя кухня. Так что, согласны?

— Сделаем так. Моей знакомой с детьми вы сдаете комнату за пять долларов, а мне за пятнадцать. Договорились?

— Мне всё равно. Главное: двадцать долларов и вперед за десять дней, — кивнула хозяйка. — В доме курить нельзя. Водить компании тоже.

— Я не курящий. И компании нет. Вам крупно повезло, что вы нашли именно нас, — усмехнулся Михаил.

— Тогда берите вещи и пойдём. Автобус на привокзальной площади. Ехать недалеко, город у нас маленький, уютный. Всё рядом.

Михаил предпочел взять такси и менее чем за пять минут они доехали до небольшого чистенького дома, стоявшим за высоким забором на тихой улочке за рынком.

"Девятка", за рулём которой сидел Федор, мчалась по трассе. Лена и Лариса, в джинсах и спортивных курточках, под которыми в горизонтальных кобурах у каждой легко прятались два пистолета Макарова, сидели на заднем сидении и лениво глядели на проносившийся мимо унылый пейзаж. В салоне тихо журчала радиостанция "Авторадио".

— Сколько ещё мы будем мотаться по этой дороге? Какая всё—таки бедная растительность кругом! Ни кипарисов, ни пальм, ни кофейных деревьев, — вздохнула Лена.

— Мент на гаишном посту слишком дотошно осматривал наши чемоданы. Скоро нас обязательно должны остановить, — сказал Федор.

В багажнике лежали специально приготовленные чемоданы для досмотра на посту ГАИ, а рядом с ними — ласты, снаряжение для подводной охоты и акваланг.

— Небось на тёплые моря едете? — спросил улыбчивый лейтенант, досматривая их багаж.

— В Сочи. Едем своим ходом в пансионат "Белые ночи". Думаем суток за трое доехать, — радостно подтвердил Федор, разыгрывая из себя отпускника, а девушки, сидевшие в машине, весело запели: "В городе Сочи — темные ночи...".

— Доедете, — усмехнувшись, подтвердил лейтенант и Федор почувствовал в его словах фальшь. "Кажется, попали на тех, на кого надо, — подумал он, — будут на трассе ловить".

Машина—ловушка слишком круто для обыкновенных бандитов и задание смущало не только девушек, но и Кривомазова: приказ ликвидировать всех, кто попытается силой оружия остановить машину, это через чур. Использование разведывательно—диверсионных групп в Чечне понятно — идет война. Но ведь в Сибири нет войны! Армейский спецназ — это машина уничтожения и применяется только в наиболее острых, смертельно опасных для страны ситуациях. А есть ли реальная необходимость в использовании их группы здесь, в мирное время?

Генерал Овсянников обосновал необходимость проведения специальной операции угрозой, которую представляют криминальные структуры для государства. Но почему действовать должен армейский спецназ, а не ФСБ? Об этом лучше поменьше думать. Есть приказ и его надо выполнять, а там хоть трава не расти! Лишь бы девчонки не подвели. Лучше, конечно, дали бы мужиков, хотя девчонки в машине создают у нападающих иллюзию безопасности. Но только иллюзию ли? Не дрогнут ли они, когда придется стрелять на поражение? Да ещё в быстротечном огневом контакте, когда доли секунды решают все и любое колебание смертельно опасно!

Хотя Буланов и утверждал, что девчонки дадут фору любому мужику, но что—то он слишком их расхваливал и это внушает подозрение. Хотел, небось, их сплавить, поэтому и не жалел красок.

Федор взглянул в зеркало на сидевших на заднем сидении девушек и ни их вид, ни тонкий запах французских духов в салоне машины не добавили ему уверенности в их надежности. Не похожи они на тех, за кого пытался их выдать Вася! Сплавил и сейчас, небось, потирает руки.

Между тем, Лариса, перехватив взгляд командира в зеркале, почему—то вспомнила тайную операцию, которую они с Леной проводили осенью в далёкой заморской стране в составе небольшой группы спецназа. Человек, которого они выкрали у захвативших его повстанцев или бандитов — границы между этими двумя категориями борцов за народное счастье весьма размыты — был как—то связан с колумбийским наркобароном Пабло Эскобаром [3] .

Национально—освободительные движения вообще отличная ниша для бандитов различных мастей, так как легализирует их в глазах "мирового общественного мнения", создаваемого СМИ, контролируемыми лево—либеральными структурами. И любой негодяй, шокирующий даже собственных сподвижников своей безразмерной подлостью, становится субъектом международной политике, если на его счету достаточное количество пролитой крови мирных жителей. Его снабжают деньгами, с ним ведут переговоры, всерьез обсуждают его требования, у него берут интервью известные журналисты, к мнению негодяя прислушиваются ведущие политики.

Вполне возможно, что человек, которого они выкрали, был еще большим негодяем, чем захватившие его повстанцы, но он очень нужен был российским спецслужбам: речь шла о расследовании продажи колумбийской наркомафии вертолетов, а также о предотвращенной попытке наркобарона Пабло Эскобара приобрести в Кронштадте подводную лодку для использования её в наркотрафике [4] .

Повстанцам он был нужен, скорее всего, из—за испытываемых ими финансовых трудностей. В стране бушевало повстанческое движение — два подряд либеральных президента Варгас и Трухильо проводили неолиберальную хозяйственную политику, ориентированную на либерализацию экономики. Почти как в России. В результате стремительно росли социальные проблемы, усиливалась нищета населения, и люди, оказавшиеся в состоянии крайней бедности, служили отличной социальной базой для партизанского движения повстанцев—марксистов из "Революционных вооруженных сил Колумбии" и "Армии национального освобождения", марксистов—ленинцев из "Народной армий освобождения", беспартийных производителей кокаина, контингента профессиональных наемных убийц, и просто уголовных группировок без каких—либо политических претензий.

Мужик, которого удалось освободить, им с Леной сразу не понравился, тем более, что потом из—за него же сами попали в засаду. Через несколько месяцев узнали, что того мужика его оппоненты всё—таки ликвидировали в ходе, очевидно, политических дискуссий. Латиноамериканцы народ горячий, что видно даже по их танцам. Хотя, с другой стороны, они очень сентиментальные и доводят до слёз своими сериалами не только самих себя, но и сердобольных российских старушек.

— Лен, а ты помнишь, как мы в Колумбии вытаскивали Родригеса или как там его, чёрта... из заложников у тех придурков? — обратилась она к подруге.