Сила и ярость Юга
Шрифт:
Но многие, конечно, знали, что это игра. Риан точно знал.
Ясмин бросила на него вдруг, сама не понимая почему, отчаянный взгляд. Она оглянулась на дом, понимая, что отец занят, гости тоже, вряд ли её хватятся прямо сейчас, а впереди прибитая дождем пыль, такой манящий воздух, насыщенный озоном, счастьем и свободой. Свободой от отца, от долга, от невыносимо мучительных разговоров. Свободой от всего этого мира с тревогами, старческими пересудами и ворчанием про обретающих силу магов.
Когда в последний раз она вырывалась из-под постоянного контроля и чувствовала ветер в волосах?
– Даже не думай, – предупредительно проговорил Риан, поднимая руки и загораживая ей дорогу. – Ясмин, не дури.
– Я только немного… – прошептала она, тряхнув головой. – А ты обещал не спускать с меня взгляд, верно? Ничего страшного не случится.
Не отрывая от неё чёрный взгляд, Риан быстро и как-то неслышно свистнул, и спустя пару мгновений раздался цокот копыт второй лошади, его любимицы.
Не дожидаясь ещё одного наставника, который должен был следить за ней так же пристально, как все в этом доме, Ясмин ди Корса осторожно тронула бока кобылы пятками и пустила вперед – за ворота, прочь от усадьбы, туда, по дороге, причудливо петляющей среди засаженных тростником полей.
Глава 2. Нарушение и наказание
– Ясмин, ради святых духов, тише, – недовольно рыкнул сзади Риан, догоняя её верхом. – Я ведь отвечаю за твою безопасность…
– Знаю, знаю, своей головой, – подтвердила Ясмин. – Мне она вполне нравится, так что не стоит переживать, я вовсе не мечтаю, чтобы ты её лишился.
Она обернулась с хитрой улыбкой. Риан хмурился, но не злился по-настоящему. Не мог. Даже, когда она вела себя вот так – как невыносимая и вздорная девица. Потому что он знал правду! Рассмеявшись этой шалости, она снова пустила Нур чуть быстрее, давая и ей, и себе больше свободы. Что может быть плохого в такой прогулке?
Далеко впереди сверкнула молния и раздалось глухое ворчание грома.
Риан попытался обогнать её верхом, перегородить дорогу и заставить вернуться в дом… но не успел. Что-то действительно пошло не так.
Будто почуяв в этом громе и далеком грохоте зов, кобыла взбрыкнула, забила копытами, – и Ясмин едва не сверзилась на землю. Но она сидела в седле с тех пор, когда ещё не умела ходить – так даже отец хвастался своим знакомым!
Инстинктивно пригнувшись, Ясмин обхватила шею кобылы, успокаивая, прижалась всем телом, но та заволновалась лишь сильнее и внезапно рванула с места в галоп. Едва успев схватить и намотать на руку поводья, Ясмин удержалась в седле и замерла от страха. Нур понеслась, как угорелая, не разбирая дороги.
– Стой! Стой! Тише, – молила она, пытаясь привести красавицу в чувства.
– Ясмин! Нур! – с тревогой крикнул Риан за спиной, тоже пускаясь вскачь.
Копыта обеих лошадей взрывали пыльную землю, вокруг поднялось целое облако сухого песка. Ясмин сощурилась и попыталась отвернуться от бьющего в лицо ветра.
Они мчались вперед, прямо к ворчащей грозе – со скоростью, способной поспорить с ураганным ветром! Ясмин не могла толком вздохнуть, посмотреть под ноги. Кобыла неслась, закусив удила и не разбирая дороги – вперед, напролом, то сходя одним боком с грунтовой дороги, то снова возвращаясь.
Едва не вышвыривая из седла Ясмин, которая цеплялась из последних сил.
И вот теперь стало страшно. Так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Зубы мучительно сжались, все мышцы напряглись, но Ясмин чувствовала такую беспомощность, что не было сил даже закричать или хоть что-то сделать.
Они или разобьются обе, или… Проклятье! Нур понесла так, будто и не чувствовала под собой земли, не чувствовала и удары по бокам, и натяжение поводьев – ничего ей не указ!
Попытка остановить галоп снова провалилась. Ясмин завопила, едва не соскользнув с гладкого седла без стремян – под убийственный грохот подков, что отдавался во всем теле. Поводья натянулись, Нур захрипела, но продолжала нестись, закусив удила.
Время слилось в бесконечную череду мелькающих стволов тростника, горы вдали смазались в невнятное пятно, в лицо летела грива, которой Ясмин ещё недавно восхищалась. Не в силах повернуться, найти взглядом Риана, Ясмин только прижималась всем телом к сильной шее животного и молилась духам о помощи.
“Ао и Теа, смилуйтесь, простите меня! Простите! Помогите, прошу же!”
Почему, почему боги не подарили и ей особую силу?!
Сквозь дикую скачку Ясмин ощущала теперь только толчки копыт, рывки и силу лошади, которая точно вздумала уничтожить их обеих. Сотрясаясь всем телом, она не могла больше ни о чем думать, даже слова молитв не шли на ум.
Внезапно что-то изменилось. Среди грохота и шума накрыла тишина. Ясмин почувствовала себя одним целым с лошадью, и пришло спокойствие. Бешеный галоп стал ровнее, будто Нур слегка выдохлась, но отнюдь не потеряла силы. Или передумала их убивать… Пришла странная мысль, что не так уж Ясмин и бессильна. Может, всё же есть у неё какой-то особый дар? Она тоже может влиять на мир? Может?!
Лошадь продолжала нестись вперед, но уже тише. Осторожно подняв голову и с напряжением выпрямившись, Ясмин заметила, что Риан уже нагнал их и скачет рядом, бросая взгляды, полные одновременно гнева и тревоги.
– Ясмин! – крикнул он, поняв, что с ней всё в порядке.
– Всё хорошо, – прокричала она сквозь очередной раскат грома и наконец улыбнулась. – Всё хорошо!!!
Какое-то время она позволила Нур ещёе идти галопом и прижалась к шее снова, без сил и без страха, искоса глядя на сосредоточенного Риана, готового подхватить её в любой момент, готового будто даже убить дикую кобылу, лишь бы спасти Ясмин.
“Я отвечаю за тебя головой”, – читался укор в яростном взгляде, но, встретившись с ней глазами, Риан наконец смягчился и покачал головой.
В конце концов обе лошади перешли с галопа на легкую рысь и затем – на неторопливый грациозный шаг. Нур пошла так спокойно и невозмутимо, что Ясмин захотелось смеяться. Эта кобыла просто сделала вид, что сошла с ума! Напряжение отпускало волнами, и в какой-то миг накатили безумная усталость и слабость.
– Стой, – приказал через некоторое время Риан, дав обеим лошадям выровнять дыхание и восстановиться, а потом помог Ясмин спуститься на землю под сенью деревьев.
Нур на удивление замерла как вкопанная. Как послушная воле человека и её – Ясмин. Как будто ничего только что и не было!