Сила Мира
Шрифт:
Главная амритианка оказывается невысокой, миниатюрной женщиной лет сорока, на тонких, загорелых руках блестят массивные золотые браслеты. Она кажется удивительно хрупкой, ранимой, но серые глаза смотрят прямо и твердо. Взгляд человека, знающего, почем фунт лиха…
Лодка с Лаликой отплывает. Амелия хмыкает. Интересно, нравится ли Дарящей Наслаждение быть «святой блудницей»? Впрочем, от взора Верховной жрицы Исмины не укрывается, как едва заметно вздрогнули тогда плечи Лалики. Ох, не «дарить жизнь и любовь» она идет, и не все так безоблачно в славном граде Медаре…
— Приступим к обсуждению, — без обиняков начинает Дарящая Любовь. — Нам удалось собраться, что само по себе дело невиданное. Такого не было никогда, и, уж поверьте, еще долго не случится. Несомненно, наши имена попадут в историю… Впрочем, в историю мы уже попали, давайте думать, как из нее выпутаться…
Смешки, несущиеся по острову, кажутся вялыми, дежурными. Так стараются польстить неумным шуткам хозяина вежливые гости. Впрочем, шутку никто глупой не считает: просто присутствующим не до смеха. Но кое-чего Дарящая добилась. Возможно, впервые в жизни собравшиеся жрецы разных Храмов ощутили себя единым целым, противостоящим общей беде. Дарящая Любовь явно мечтает, пользучясь правами хозяйки, пригласившей гостей, главенствовать в намечающемся союзе. Что ж, похвально… но только если не за счет благой богини.
— По сообщению Мелхиседека Атарга, присутствующего здесь, над нашими Богами и самим Миром нависла угроза, противостоять которой по отдельности Храмы не смогут. Высший Палач, расскажите, в чем сущность угрозы и что, по-вашему, надлежит делать.
Мелхиседек встает, крупная ладонь с блестящими на пальцах золотыми кольцами приглаживает щегольскую бородку. И уверенно пересказывает все, что Амме уже знает от Левдаста. Только добавляет, что у иномировых сил есть человекоподобные воплощения, называющие себя Вестниками, которые действуют в Мире, спокойно проникают за Стылые Холмы и способны в нужном месте подавить магию.
— Уже сейчас, по нашим данным, жрецы Аргишти не могут сдерживать натиск.
— Мы держимся, — возражает Верховный Судья Аргишти Вальтер Миллимет. Низенький, сморщенный лысый старичок с по-лисьи хитрыми, глубоко посаженными глазками. Чем-то он похож на Зосиму, разве что не столь уныл. Наоборот, его неуклюжее чувство юмора изрядно надоедает подчиненным, вынужденным его терпеть и делать вид, что фривольные шуточки старца нравятся. По мнению Верховной жрицы Исмины, он больше походит на старого пройдоху, чем на величайшего из ныне живущих судей и законников Мирфэйна, тем более — на могущественного мага. — И продержимся, сколько сможем, но это очень трудно. Все, что сказал мой… хмм… коллега — правда, но кое-чего не знает и он. Служители Единого, по сути, ведут войну в союзе с Вестниками. За армейскими офицерами и нашими жрецами в Васте и Вейвере развернута настоящая охота. Ее ведут священники и проповедники Единого, возглавляемые Вестниками. Мы потеряли уже несколько высших жрецов и многих рангом пониже. Проповедники из Рыцарской Земли и Озерного края подстрекают народ к беспорядкам, натравливают на жрецов и правительство, предвещают конец света и призывают громить «язычников». Пытаются мешать оборонным мероприятиям. Есть основания полагать, что они причастны к вспышке эпидемии в Нехавенде…
— Это война? — уточняет Воевода Аргелеба Фредегар. Амелии не раз доводилось видеть жрецов бога-воина, они всегда были мускулистыми и высокими, способными прошибить кулаком нетолстую стену. Но Фредегар неуловимо напоминает Миллимета и ростом, и сложением. Впрочем, Амелия знает достаточно, чтобы понять: он должен быть много опаснее здоровяков, чтобы стать главным в их Храме. — Почему бы не ударить по их логовам? Баталия воинов нашего Храма, если поддержат ствангарцы, способна уничтожить монастыри Озерного края. Ствангар мог бы навести порядок и в Рыцарской Земле, тем более, что когда-то она была частью Империи.
Но Миллимет наверняка думал об этом. Думал и пришел к неутешительному выводу:
— А кто будет удерживать Рубеж, противостоять смуте в самой Империи, задерживать толпы беженцев? Отбиваться от горы кочевников, охранять границу с Нортером? В Васте и Вейвере уже сейчас треть армии, и этого едва хватает. Хорошо хоть, правительство Мелхиседека Атарга выполняет Ретельские соглашения, на южной границе спокойно.
Мелхиседек зловеще ухмыляется. Но тут же прячет улыбку: именно по его замыслу в Мир прорвался враг. Не стоит напоминать о том, кто заварил кашу, как не стоит говорить о веревке в доме повешенного.
— А нельзя провести мобилизацию и перебросить на Север подкрепления? — интересуется Фредегар. — Насколько мне известно, Империя способна выставить триста полков…
— Раньше было можно, — объясняет Миллимет. — Когда война велась на Юге, а большая часть Империи от нее не страдала. Сейчас в стране хаос, казна пуста. Север голодает уже сегодня, а что будет весной? Мобилизовав триста тысяч солдат, мы не сможем их кормить. Не хватит металла для оружия. Большая часть ствангарских мечей и пушек производилась в Марддаре и Нехавенде. Теперь первый потерян, а во втором эпидемия и мятежи. Что касается переброски войск — если осуществлять ее по дорогам, они станут мишенью для ударов с воздуха. Военные ничего не могут противопоставить драконам. Да и мы, признаться, тоже…
— Драконы — что они собой представляют? — задает вопрос Фредегар. Амелия отмечает, что он и его люди — единственные, кто, не надеясь на магию, явились с боевым оружием (кроме, разве что, Мелхиседека). — Размеры, боевые качества, уязвимые места, скорость передвижения?
— Представьте крылатую ящерицу размером с корабль, на котором вы прибыли. Броню, по крайней мере снизу, не берут и легкие пушки — только тридцатифунтовые, если выстрелят чугунными ядрами и попадут. Магия бессильна, когда применяется напрямую. Пользуясь случаем, от имени Империи Ствангар и Храма Аргишти благодарю Воителя Аргелеба Крейтона и Старшую жрицу Исмины Неккару. Империя не забудет их помощь. Молю мудрого Судью, чтобы справились.
— Что случилось? — хрипло спрашивает Амелия. Если с храмовым отрядом что-то случилось… Предчувствие не обмануло.
— Они идут на Север с армией, дабы прикрыть ее от ударов с воздуха, — поясняет Миллимет. — Но после того, как армия прошла Бретшадду, связи с ней нет. Буду рад, если они целы и невредимы, но выяснить ничего нельзя — проклятые твари отрезали Север от Империи, оттуда не поступало вестей с лета. Мы, кажется, отвлеклись, а ведь ситуация ухудшается с каждым часом…
— Что происходит с магией? — интересуется у аргиштианца Мелхиседек.
— Магия будто сошла с ума. Вблизи Рубежа наши жрецы, владеющие Даром, уже боятся его применять — рядом будто источник противонаправленных чар. Возможно, искаженные магические потоки и породили Тварей Ночи…
— Это еще цветочки, — «радует» Миллимета Мелхиседек. — Ягодки будут, когда ваши жрецы не смогут колдовать вообще.
— Мы знаем. События на Севере позволяют считать, что Твари Ночи не подвластны направляемым на них чарам. Возможно лишь косвенное воздействие. Но, по-видимому, Вестники способны подавлять любую магию на определенном участке.
— Невозможно! — изумляется Фредегар. — Магия — вторая сущность Мира!
— И, тем не менее, это так. Они уничтожают магию в Мире, независимо от систем. Поэтому мы не сможем все время сдерживать чудовищ. У армии нет надежных средств защиты от драконов. Почтенный Кузнец Эккерхард, есть ли у Храма Кириннотара средство для борьбы с воздушным противником? Империя готова заплатить за него почти любую цену…
Главу Храма Кириннотара нетрудно принять за гнома. Невысокий — на полпальца ниже даже Амелии, — он невероятно широк в плечах. Лицо, красное от жара тиглей, покрытое оспинами ожогов от раскаленного металла — тщательно выбрито (наверняка чтобы не подпалить бороду), с тяжелым подбородком и неожиданно высоким лбом — кажется, выковано из орудийной меди. А крупные, мозолистые руки кузнеца дают понять — жрец носит титул Кузнеца Кириннотара с большой буквы не случайно. Эккерхард выглядит этаким простодушным трудягой, смысл жизни которого — в превращении невзрачных криц металла в шедевры. Но Амелию внешностью не обманешь: под личиной простачка скрывается умный и, скорее всего, жестокий политик. Другим защиту интересов Храмов и паствы Боги и не доверяют.