Сила Мира
Шрифт:
— Не беспокойтесь, это не охотничьи собачки, а ездовые. Хотя они и охотиться умеют, так что сами прокормятся запросто.
— Ездовые? А потянут? — с сомнением спрашивает Аэ.
— Потянут, я подобрал лучшую свору. Править умею и вас научу. У собачек в Поле куча преимуществ. Им достаточно куска мяса в несколько дней, при нужде они добудут на месте, им не страшен никакой холод и никакие бури. Если нас не довезут собачки, не довезет никто… Все готово, Кастельно?
— Да, сир полковник. Все, что нужно, сложили. Как себе собирали…
— Спасибо, сержант… Только я уже не полковник, и едва ли им стану вновь…
— Конечно. Если Император узнает, что вы сделали для Империи, вы сразу станете коннетаблем, а то и маршалом. Без шуток.
— Будем надеяться. На всякий случай попрощаемся.
— Прощайте, полковник. Вы нам были как отец.
— А вы мне — как сыновья. Берегите полк. С Лайтери не пропадете, но новеньким спуску не давай. Иначе и с ним бед нахлебаетесь. Все, пора…
Сани оказались низкими, но широкими, относительно легкими и прочными, легко скользящими по снегу. Дно заставлено вещмешками и просто мешками, но умельцы из отделения Кастельно расположили их так, что сверху оказалось очень удобно сидеть. В сани впряжены десять крупных собак, нетерпеливо переминающихся на снегу, лающих в предвкушении бега через снега. Им не терпится отправиться в путь…
— Во имя Лаэя Пеннобородого, — произносит Толлардо. Щелкает длинный хлыст, и собаки, повинуясь опытному возничему, бросаются к воротам. Сани со скрипом, подминая снег, трогаются с места и катят к воротам, за которыми начинается Марддарский тракт. Беснующаяся поземка уничтожает все следы.
Вот и ворота. Массивные створки раскрыты ровно настолько, чтобы пропустить сани. Каменный свод пролетает над головой в один миг — я только и успеваю, что изумиться искусству бывшего полковника. Чтобы сани на такой скорости не врезались в створки, проскочив точно в открытое пространство, нужно быть поистине мастером.
Стена стремительно удаляется. Меня и моих соратников затапливает восторг — и от удачного побега, и от стремительного движения вниз по склону. Вдали открывается огромная заснеженная равнина — мы таки добрались до Поля!
Опасное настроение — даже у опытного человека напрочь отшибает осторожность. А когда она исчезает — жди беды. И беда, конечно, приходит. Уж не знаю, как получилось, что ни я, ни Крейтон, ни Нек с Аэ, ни сама Исмина-Жаклин не почувствовали арбалетчика, оказавшегося у бойницы крепостной башни. Заклятье Жаклин уже погасила, и ничто не мешало разглядеть остроглазому вояке стремительно удаляющиеся сани. Как назло, у него в руках оказался взведенный армейский арбалет. А прицелиться и нажать на спуск дело одной секунды. Ну, а болт вела отнюдь не магия, а подлец-случай.
В первый миг мы не понимаем, что швыряет Жаклин мне на спину. Догадываемся, лишь увидев ушедший в девчоночью спину по оперение болт, кровавое пятно на шубе, широко раскрытые в муке глаза…
Неккаре достаточно одного взгляда.
— Это конец, — шепчет она. — Действуй тут магия, я бы поборолась, а так…
— И не…надо, — шепчет Жаклин бледнеющими губами. — Так… было нужно. Мне… придется… вас покинуть…
— Таким способом? — непонимающе восклицает Аэлла. — Лежи спокойно, тебе нельзя говорить…
— Аэ права, Жак… Исмина. Мы поставим тебя на ноги.
— Не… трудитесь… — слова даются девчонке все труднее. Кровь выбивается из раны толчками. — Я… не умру. А ты, Левдаст… вернись к Амме. Помни… на тебе… тоже мое благословение. Пусть Амме… осчастливит тебя дочерью…
Последние слова различаю я один. И то потому, что наклонил ухо к губам девчонки (которую успел полюбить, как дочь, какой у меня никогда не было).
— Жаклин… умерла еще… в подземелье… Я… взяла… ее… тело…
Голова девчонки-богини бессильно откидывается на мешки с провизией. Изо рта скатываются в снег капельки крови. Думал, сойду с ума, если потеряю ее, но нет. Уход Жаклин не оставляет в душе ни горя, ни ненависти к убийце (я знаю, что отомщу, но лишь когда исполню долг). А что горевать? Исмина же не умерла! Как и прежде, в честь нее будут служиться молебны и кружиться в храмовых танцах жрицы. О чем она меня заставила задуматься по-настоящему, так это о продолжении рода. С ней я познал радость отцовства — и теперь жажду вырастить собственную дочь или, сына, кого Она пошлет Амме. И стать для них обоих, или обеих, неважно, — щитом, опорой и кормчим в бурном море жизни. Неважно, что ей сорок пять, а мне сорок девять — я слышал, рожали и в пятьдесят семь… Я понял, что это и есть высшая честь для мужчины в Мире. Куда до нее всем титулам, власти и богатствам, даже всей магии Мира!
— Она ушла, — хрипло, не узнавая собственного голоса, произношу я. — Надо ехать дальше. На стоянке похороним.
Возражений ни у кого не находится. Вдаль несется съежившийся до небольшого пятачка мир, его наполняют тьма, холод и танцующие снежинки, в нем порой появляются заснеженные скалы. В этом мире есть мы — я, Крей, Нек, Аэ, Сатька, то, что еще недавно было земным пристанищем благой богини, сани и шестнадцать бойких, стремительных и неутомимых собак.
Спуск далеко не прост. С севера Стылые Холмы круче, чем с юга. Когда-то это обстоятельство наверняка печалило Каллиана, а сейчас нешуточно радует офицеров Рубежной армии. Кое-где склоны обледенели, приходится придерживать сани, отсторожно направлять их в сторону от ущелий и валунов. Толлардо ставит собак сзади — своим весом они тоже не дают сорваться в пропасть саням, на которых все наши пожитки. Приходится петлять между скал, следуя вьющейся серпантином, погребенной под слоем снега тропее. Потом становится легче. Горы превращаются в холмы, потом пропадают вовсе.
Мы останавливаемся, когда все, и особенно собаки, окончательно выдыхаются. К тому времени спуск остается позади, горы тонут во мраке. На равнине не нужно петлять, можно разогнаться по-настоящему, что Толлардо и проделал. Здесь мы разводим в странной печке огонь (топливом служит дурнопахнущая жидкость из бочонка, но жара она дает больше, чем дрова и даже уголь), затем по указаниям Толлардо сооружаем из слежавшегося снега нечто, заменяющее дом, и устраиваемся на отдых. Тут же, во льдах, хороним и Жаклин: увы, в смерзшейся земле копать могилу нечем, да и некогда.
В ледяной хижине морозно, стены из снега лишь слегка подтаивают, скрепляя ледяные «кирпичи». Но ветра нет, от печки идет тепло, по сравнению с уличным морозом это кажется летним теплом. А уж когда покормили собак и перекусили сами, кажется, нет ничего прекраснее этой замечательной хижины, а усталость такая, что даже мысли текут вяло и плавно, точно мед по стеклу.
Крейтон вызывается сторожить первым (и как Воителю удается стряхнуть сонливость?), мы все проваливаемся в сон — такой безмятежный, будто и не в захваченном нечистью Поле Последнего Дня, а в далеких южных городах, где зимой теплее, чем здесь летом. Отсюда они кажутся далекой сказкой, которая слишком хороша, чтобы быть правдой. А правдой может быть лишь эта тонущая во мраке снежная хижина, вой ветра за ее стенами, в промерзлых равнинах. И, конечно, смертельно опасное зверье, которое, к счастью, пока нас не обнаружило.
С этой мыслью я и проваливаюсь в тяжелую дрему без снов.
Глава 15. Из зимы в Зиму
Двенадцатый месяц 1140 года,
Кешер, Храм Кириннотара
К вылету на Север готовились больше месяца. Все высшие жрецы Храма Кириннотара в Кешере, гости из остальных Храмов, сбились с ног, решая десятки и сотни мелких, но важных вопросов. Главам Храмов пришлось побывать в своих владениях, убедить подчиненных жрецов в необходимости принятых на Совете в Медаре решений. Вальтер Миллимет предложил Храмам «скинуться» и выкупить у Империи остров Колин с находящейся там небольшой крепостью. Там, как предполагалось, должен заседать Совет представителей, по одному жрецу высокого ранга от каждого Храма, дабы решать все вопросы мирным путем. Амелия предложила там же основать школу, где жрецам показывали бы азы разных магических систем, приучая понимать друг друга и не хвататься чуть что за оружие. Члены Совета должны подчиняться непосредственно главам Храмов и выражать их волю. Хотя Дарящая Любовь погибла, ее слова продолжают жить и изменять устоявшийся мировой порядок…
Остается в силе и другое предложение бывшей главы бывшего Храма Амриты. Семеро глав Храмов решили ни на кого не перекладывать трудный и опасный поход на Север. На всякий случай назначили возможных преемников — мало ли что может случиться на Земле Ночи, готовились действовать совместно: проверяли, как будет взаимодействовать магия различных систем, в каком порядке лучше применять чары. Задача оказалась не из простых: еще никогда столько величайших магов разных систем не собирались в месте.