Чтение онлайн

— Скорее! — торопит Неккара. — Приводи заклятие в действие…

Легко сказать… Аэ уже привычно, лихорадочно взывает к Силе Мира, надеясь, что она подскажет, что делать. Твари Ночи неумолимо приближаются, лапы и копыта попирают снежную равнину, словно пожирая одевшую землю толстую белую шубу. Вот до них сто шагов… Пятьдесят… Тридцать…

— Нашла! — вскрикивает Аэ. Танцовщица ощущает жгучую радость и благодарность к теперь уже покойному Палачу. Он успел-таки подготовить заклятье. Осталось отдать команду, и теперь Аэ знает, как.

— Схвати меня за одежду, держи покрепче! — приказывает она.

Твари Ночи совсем близко, лавина оскаленных морд, когтистых лап, жвал, рогов и шипов неумолимо пожирает последние шаги. Облака смрадного пара от дыхания чудовищ поднимаются в мутное небо. Кровожадный рев, вой, визг, рычание, топот тысяч лап и копыт оглушают, сбивают с мысли и отнимают волю к борьбе. Бессмысленно звать на помощь, пытаться остановить живой вал сталью, а скорее всего — и магией, но не менее глупо и бежать, молить о пощаде. Нельзя остановить неизбежное, принявшее обличие стаи разномастных тварей.

Как же пригодилась суровая выучка Амелии, потом Налини! Это, конечно, не «почтеннейшая публика» где-нибудь в Васте, Геккароне или Айвенде, но и там, и показывать страх нельзя. Руки Аэллы так и мелькают, голос звучит спокойно и уверенно. Магу достаточно усилия мысли, чтобы привести в действие заклятие, но сейчас мысли в голове путаются, лучший способ не совершить ошибку — творить волшебство по старинке, с помощью рук и голоса. Танец-заклятие еще надежнее, но на него времени нет. Так, еще бы одно мгновение… Пора!

Аэ вскидывает руки в жесте Разрешения. Магия приходит в движение, взвихряется снег, холодное зловещее лиловое пламя ненадолго разгоняет мрак. Базиль и Айша легко бы его узнали: благодаря такому же год назад они появились в Поле Последнего Дня… Неккара вскрикивает от боли — колдовской вихрь швыряет ее на танцовщицу, прижав к ней отбитой рукой. Это последнее, что слышит Аэлла прежде, чем лиловая пелена скрывает от них чудовищ.

…Клыки, достойные крокодила, вонзаются в снежную круговерть, выискивая живое, горячее, мягкое мясо. Они хватают лишь снег, людей в магическом вихре больше нет. Вскоре опадает и вихрь, порожденный самым сильным в жизни Левдаста заклятием.

А мгновение спустя сзади гремит первый взрыв. За ним еще и еще, но ни один — в месте крушения саней. Только поэтому и уцелели мешки с припасами и обломки.

Наконец-то можно расслабиться — дело сделано. Сати отворачивается от ледяного, несущего колкий снег ветра и усмехается. Левдаст и прочие сунулись в заботливо расставленную западню, более того, они и не подозревают о ее предательстве. Может быть, Палач Лиангхара что-нибудь понял, но это уже не важно. Они или будут сожраны Тварями Ночи, или, того лучше, попадут в плен. Та же Аэлла очень пригодится Союзникам, когда те будут искать щит от Силы Мира.

Пришла пора пожинать плоды успеха, к которому она шла от самого Экторна (а если разобраться, всю жизнь) — получать вожделенную награду. Два человека-Ключа не встретятся никогда…

Сати достает из сумки амулет. Не тот, который забыла в доме старосты — тот предназначался для подавления магии и наведения Тварей Ночи. Было у него и еще одно свойство, но его применять Вестники строго-настрого запретили — впрочем, это теперь неважно.

Амулет, что лежит на девичьих ладонях, совсем иной — идеально прозрачный, как творение лучших стеклодувов, но прочнее даже алмаза, похожий на крошечную, абсолютно прозрачную стеклянную чашечку, в которую, впрочем, поместится лишь несколько капель. Неудивительно: он не для питья чего-то особенно крепкого, и не для сбора, например, крови, а для связи с Союзниками, которых теперь, наверное, лучше называть Хозяевами.

Девушка ставит чашечку на снег, нагибается, почти касаясь яркими губами «чаши»… и сплевывает, до краев заполнив теплой, дымящейся влагой. Любой маг из числа людей, даже самый хитрый, ни за что не догадается, попытается «выйти на связь» с помощью крови. И запустит несколько иной процесс: чашечка неожиданно сильно взорвется, магу оторвет голову. А если и догадаются — чашечка «настроена» лишь на хозяйку.

Сейчас, на первый взгляд, ничего не случилось, но Сати безошибочно чувствует: он пришел. Тот, кто властен над жизнью и смертью. Как ни старалась, юная пуладжийка так ни разу и не увидела, как он появляется, тем более не почувствовала магию.

Он выглядит так же, как ненастной ночью у Экторна. Холод этим созданиям нипочем, а плащ нужен, чтобы не выделяться среди людей.

— Они уехали?

— Да, Вестник, — отвечает девушка, нервно облизывая губы. — За ними по пятам идет стая Тварей Ночи. Остальное — ваше дело.

— Верно, — говорит Вестник. — Ты хорошо поработала, Наместника радует твоя преданность…

«Еще бы не радоваться, — думает младшая жрица (теперь, впрочем, уже бывшая). — Я же победу на блюдечке принесла». Вслух, естественно, девушка произносит иное.

— Счастлива служить Наместнику.

— Не ему, — в голосе Вестника звучит досада. — Тому, кто над нами всеми. Теперь верни артефакты.

— Вот она, ваша чашка, — произносит Сати. — Правда, малость запачканная…

— Ничего, — ухмыляется Вестник, забирая крошечную чашечку. — Частица тебя нам тоже пригодится. На случай, если будешь играть свою игру.

— Крови своей я вам не дам! — вскидывается Сати.

— Уже не надо, — глумливо усмехается Вестник. — Если магию построить чуть по-другому, сгодится и слюна… И все остальное тоже.

Сати силится выхватить чашечку — поздно. В руках Вестника больше ничего нет. Впрочем, можно не сомневаться — и чашечка, и все ее содержимое в любой момент доступны Хозяевам. А ей… Ей остается повиноваться и делать все, что прикажут. Хоть мочу пить или с козлом переспать. Впрочем, приказать могут и такое, по сравнению с чем перечисленное покажется мелкими неприятностями.

— Где другой амулет? Подавляющий магию?

— Я… его…

— Что ты с ним сделала?

Сати кажется, что голос вестника гремит на все Поле — но, окажись рядом, скажем, Левдаст — он бы не услышал (и, что самое смешное, не увидел) вообще ничего. Наверняка бы порадовался, решив, что зловредная девка таки сошла с ума и говорит сама с собой.

— Уронила. Я думала… Сейчас его верну…

Сати бросается к дому старосты. С этого конца села идти прилично, но за четверть часа можно успеть.

— Стоять! — взрывом бочки с порохом гремит голос Вестника. — Поздно спохватилась. Кое-кто его уже прибрал к рукам.

— Кто же? — изумляется Сати. — Не наши ли зверюшки?

— Те, кто отправились на помощь Неккаре. Главы всех Храмов, кроме этого… Ноэроса. Их лучшие подчиненные. У них летательный аппарат, что они могут успеть.

Сати ойкает, зажав рот ладошкой. Если Амелия узнает… Но пути назад давным-давно отрезаны, все мосты за спиной сожжены. Хозяевам ничего не стоит как равсправится с ней самим, так и натравить на предательницу глав Храмов. Интересно, среди них ли страшный Мелхиседек?