Сила Мира
Шрифт:
Деревень внизу нет. Может, еще недавно они и были, но страшилища, налетающие по ночам, наверняка вынудили людей сбежать за Венд. О том, что внизу когда-то жили люди, свидетельствуют изредка мелькающие внизу тропинки, пару раз попадаются черные проплешины — пепелища, отчетливо видные в лунном свете. Тетрик вздыхает. В том, что земля опустела, а тысячи людей лишились крова, есть вина и отряда храмовников (следовательно, и его самого) — не могли прибыть раньше…
Кажется, лесу не будет конца. Но вот деревья начинают мельчать, превратившись в редкие, низкие, изуродованные постоянными ледяными ветрами сосенки, с трудом выживающие на каменистых осыпях. Со Стылых холмов сбегают, петляя между валунов, звонкие ледяные ручейки, но отсюда их плеск не слышен.
…Да, Стылые Холмы (интересно, кто додумался поименовать их Холмами?) вполне подходят для того, чтобы стать Рубежом. Тетрик осознает, что перебраться через них вне перевалов очень непросто, а все удобные тропы сторожат ствангарские крепости. Если б он шел на своих двоих, пришлось бы помучиться, а дракону понадобилась всего четверть часа, чтобы пронестись над гребнем. Под ногами проплывает форт, удобно разместившийся на перевале. Форт обитаем — Тетрик отчетливо видит внизу суетящиеся фигурки солдат, огоньки факелов. Потом, совсем негромко и нестрашно на таком расстоянии, бахает пушка, несколько человек вскидывают арбалеты. К несчастью (или, наоборот, к счастью — смотря для кого), ни ядро, ни стрелы не одолели и трети той высоты, на которую забрался дракон. Могучий зверь никак не реагирует на жалких людишек внизу. Так же мерно взмахивают колоссальные крылья, купаясь в звездной мгле.
Как может, Тетрик борется с отчаянием, но с таким же успехом мог бы попытаться остановить снежную лавину. Все оказалось напрасно. Даже отчаянная и — теперь ясно — безнадежная попытка добраться до источника магической порчи, охватывающей Мир. Обреченная на неудачу — потому, что он, южанин, выросший у теплого моря, и близко не представлял всей трудности пути. Даже без чудовищ и прочих ужасов избалованному теплом и светом южанину проще простого попасть в снежный буран, сбиться с дороги и сгинуть в промороженных тундрах. Стоит ли пытаться достичь недостижимого?
«Стоит! — с внезапной злостью думает Тетрик. — Потому, что больше некому. Не обладающие Силой Мира тем более не смогут добраться до цели. А если и доберутся, ничего не сделают с этим ужасом. Это моя вина, что не смог убедить остальных, значит, надо исправить все самому».
Но и эта возможность исчезла в миг, когда вокруг груди сомкнулись чудовищные когти. Он попал в плен самым глупым образом, даже не задумавшись об угрозе с воздуха. Кто ж знал? «А ты и должен был знать! Раз бросил вызов Силе, которой подчиняются драконы — надо следить и за небом». Теперь он в плену, полностью зависим от врага, судя по всему, откуда-то знающего все. И что с ним сделают — одной благой богине известно… Впрочем, и ей едва ли.
Но даже не бессилие терзает сильнее всего: он не смог сделать то, от чего зависит существование Мира, что велела сделать сама богиня, а также Левдаст. Странно — Палач Лиангхара, чьи руки в крови даже не по локоть, а по самые плечи, стал ближе многих из тех, с кем рука об руку прошли не одну сотню миль. Что будет с ними со всеми, если бой проигран еще до начала?
…Снова предгорья — теперь с северной стороны. Тетрику бросается в глаза, что на северных склонах, нет не только деревьев, но и кустов. Видно, слишком короткое и холодное тут лето, и слишком свирепые ветра… Вдали расстилается бескрайнее Поле Последнего Дня, если в Васте неладное заметно лишь магу, то в Поле бросается в глаза.
Дракон с размаху влетает в темно-бурую, цвета спекшейся крови хмарь, и земля внизу почти исчезает, скрывшись в морозном тумане. Пропадают луна, звезды, подсвеченные «волчьим солнцем» облака. Тетрик до рези напрягает глаза, но рассмотреть может лишь самые общие контуры, неясные абрисы холмов и линии замерзших рек. И еще, опять же как-то скачком, становится холоднее. Теперь Тетрик не может думать ни о чем, кроме холода. Воздух стылый, и в то же время неуловимо затхлый, как в подвале. Только ни в одном подвале не бывает таких морозов. Тетрик одет тепло, в расчете на холодную северную осень, но сейчас его колотит озноб. Здесь его одежда не значит ничего.
Внизу проносятся какие-то развалины. Они тянутся на несколько миль, и даже сейчас внушают уважение.
«Уже Марддар? — проносится в голове у Тетрика. Сюда он не рассчитывал добраться раньше, чем к середине Двенадцатого месяца, а теперь понимает, что не добрался бы и к Междугодью. Но благодаря дракону половина пути осталась позади всего за несколько часов. — До него ведь было пятьсот миль!»
«Люди, действительно, называют это место Марддаром. Мы летаем быстро, человечишко! — раздается в голове странно-гулкий, явно нечеловеческий голос. — За одну ночь я не раз долетал до теплого моря с большими городами».
— Кто говорит со мной? — изумленно спрашивает Тетрик и кашляет: ледяной ветер не располагает к разговорам.
«Я. Тот, кого вы, люди, называете драконами».
Только тут Тетрик осознает, что говорит дракон не вслух. Мыслеречь чудовища будто сама собой зарождается в мозгу, но, видно, и дракон умеет слышать его мысли. Похоже, что язык значения не имеет: Тетрик прекрасно понимает, что хочет сказать похититель.
«Как тебя зовут?»
«Слишком много чести для тебя, человечишко, знать мое имя! — раздается в голове юноши гулкий смех. — Да и недолго вам всем осталось: скоро мы, Истинные Драконы, вернем нашу исконную землю и обретем свободу. Тогда поплатитесь и вы, и эти зеленокожие скоты, орки!»
В первый момент Тетрику кажется, что он ослышался. Вот это новость! Орки еще где-то существуют! Но почему за несколько веков, прошедших со времен последних орочьих королевств, они ни разу себя не проявили?
«Да-да, они смогли избежать истребления, человечишко. Как и гномы, и эльфы, и прочие Древние расы, в числе которых наипервейшие — мы, драконы. Но скоро все они останутся только в сказках. Наших сказках».
«Это тебе сказали Пришельцы?»
«Мы предпочитаем звать их Союзниками. Наш народ заключил с ними договор. Нам были явлены доказательства их правдивости, мы решили выступить на их стороне».
«Что за доказательства?» — оказывается, даже мыслеречь способна передавать сарказм.
«Тебе это не следует знать, — звучит лаконичный, абсолютно лишенный эмоций ответ. — Но ты все равно в наших руках, так что… Когда-то орки украли у нас артефакт, называемый Сердцем Дракона. Сердце прародителя нашего народа. Они берегли его в самой северной из своих твердынь, на Полуночных островах. Мы не могли его вернуть, так как острова оградил непреодолимый для нас, старшей расы, барьер. Мы почти бессмертны, но размножаться можем, лишь если Сердце будет у нас. Потому нас остается все меньше. Союзники предложили сделку: мы помогаем овладеть Миром и уничтожить в нем магию, а они отнимают у орков Сердце Дракона, и позволяют нам им пользоваться. Как видишь, у нас веские основания для союза».
«Но ведь не только они могут это сделать! — мысленно восклицает Тетрик. — Любые сильные маги людей…»
«А людям нужно, чтобы драконы усилились и потребовали свое, исконное? Мы когда-то, еще до эльфов, гномов, орков и вас, людей, владели Миром! Им лучше, если мы вымрем окончательно! В общем, не зли меня, человечишко».
«Если они разрушат Мир, вам тоже не выжить!»
«Ошибаешься! — в мыслеречи дракона явственно чувствуется издевка, хотя, конечно, никаких эмоций она вроде бы не выражает. — Союзники дали гарантии, что, если Мирфэйн придется уничтожить, нам позволят его покинуть и дадут новый Мир, отдельный. Не хитри со мной, человечишко — нельзя остановить неизбежное».