Чтение онлайн

Скальная теснина заканчивается внезапно, будто по волшебству. Перед глазами, как на ладони, оказывается узенькая, но длинная долина, до отказа заполненная людьми. Людьми? Если бывают люди зеленокожие, клыкастые, с выглядывающими из-под меховых шапок антрацитово-черными волосами. У многих в руках копья, но в центре долины творят ритуал несколько старцев с непокрытыми головами. Они увешаны всевозможными амулетами, как исминианка-танцовщица украшенииями, в свете костров и факелов взблескивают изогнутые, покрытые рунами жертвенные ножи.

— Орки, точно они, — почему-то шепчет Миллимет. — Много-то их как… Но что они делают?

— Колдуют, — ответствует Леонтино таким тоном, будто это все объясняет. — Не видите разве? Но что они делают и зачем…

Рядом с колдунами, отделенные от остальной толпы шеренгой зеленокожих воинов с копьями, прямо на снегу сидят ребятишки. Некоторые всхлипывают, большинство просто молчат: плаксы на суровых островах не выживают. Молчит и толпа, замерла, будто обращенная в камень.

Орк-шаман говорит медленно, напевно, будто рассказывает былину. Язык ни главы Храмов, ни, тем паче, Сати, не понимают. Наконец Леонтино решается пустить в ход заклятие-переводчик, и слышит:

— Да смилостивятся боги предков над нами, да помогут пройти в открывшиеся Врата, и да будет угодна им самая драгоценная жертва — та, что носит под сердцем продолжение своего рода.

Теперь ясно, что в толпе, окруженной стражниками — не только дети. Жрецы выволакивают за руку женщину-орку. Конечно, в шубе определить пол было бы непросто, но огромный живот выдает в ней женщину, притом еще и беременную.

— А говорили, некромантией лишь жрецы Лиангхара балуются, — с неподдельным изумлением произносит Леонтино.

— Захочешь жить — и беременных резать будешь, — с циничной усмешкой ответствует Джованни.

— Но их жизни ничего не угрожает! — возмущается Миллимет. — Да и заклятие нужно, чтобы сбежать отсюда всем народом. Только что понял, что они затевают.

— Верно. Ну, а ты что-нибудь пожалел бы, чтобы отсюда вырваться?

Ствангарец окидывает взглядом царящее вокруг запустение… и понимающе кивает:

— Твоя правда. Особенно если хотят не сами сбежать, а спасти народ.

Жрецы раздевают обреченную (и вправду женщина-орчанка). Ее привязывают к небольшому алтарю. Миллимет и Леонтино, тем более Джованни не считают себя людьми сентиментальными, но и они торопливо отворачиваются, когда в склонах долины заметалось эхо жалкого и жуткого крика. Толпа замирает, не шевелясь. Леонтино мимолетно изумляется, почему они не освободят женщин и детишек из рук жрецов-изуверов. Потом понимает: все это добровольцы. Те, кто согласились спасти свой народ ценой жуткой смерти под жертвенным ножом. И беременная, как бы ни страшилась смерти своей и нерожденного ребенка, пошла на это, спасая сам медленно угасающий народ орков, сотни таких же матерей, нынешних и будущих. Нынешних и будущих детей…

«Я бы на такое не согласился» — думают жрецы с невольным уважением.

Когда крики истязаемой затихают, на жрецов обрушивается лавина черной, страшной Силы. Она истаивает в лишенном магии пространстве, как струя дыма на ветру, но сейчас «дыма» столько, что окружающая пустота не успевает его поглотить. И оставшегося, соображает Леонтино, хватит, чтобы рушить горы, или…

Вот именно, или пробить еще одни Врата, а потом утащить туда весь народ. Куда поведут эти Врата? Например, в мир, где властвуют орки (если на Мирфэйне господствуют люди, почему бы не быть, к примеру, «орочьему» или «эльфийскому» миру?). Пока лучшие маги Мирфэйна едва сдерживают то, что лезет из одних Врат, вторые могут извергнуть что похуже…

— Сати, давай! — командует Леонтино.

Пуладжийка не шевелится, выжидая подходящий момент. Она почти позволяет оркам завершить заклятие и приводит амулет в действие, когда они готовятся пустить в ход всю накопленную Силу. Талисман светится сквозь ладони пуладжийки тревожно-алым светом. Несомненно, не заслони его Сати руками, все четверо бы ослепли. Напор чужой магии резко слабеет: она рассеивается лишенным магии пространством, но еще больше поглощается Сатиным амулетом. Амулет быстро нагревается, девушка закусывает губу, сдерживая крик — светящийся амулет каленым железом жжет ладони.

Внизу, начинается смятение. Заклятье рушится, и все — жрецы, толпа, несостоявшиеся жертвы, стражники — мечутся, выискивая причину катастрофы, долина наполняется криками и топотом. Ищут виновника срыва, не подозревая, разумеется, что на островах, второй раз за последнее пол-тысячелетия, появились гости.

— Ух, жжется, — наконец, произносит Сати, пряча раскаленный амулет в кожаный мешочек, и остужая руки снегом. — Ну и силища была, он чуть не взорвался… Вот что значит, человеческие… тьфу, орочьи жертвоприношения. Зато теперь они в вашей власти, господа.

— Как это? — не понимает Леонтино.

— Чтобы драться с Тварями Ночи, нужно войско. Пока будете крушить Врата, кто-то должен сдерживать натиск Тварей Ночей, прикрывать вам спины. Верно?

«Точнее, для того, чтобы у вас, троих дураков, появился шанс против компании Мелхиседека. Ну, а на Врата все равно не хватит» — заканчивает мысль пуладжийка, но вслух предусмотрительно не произносит.

— Слушай, ты права. Но как этого достичь?

— Очень просто. Сейчас их жрецы поймут, где воры, то есть мы. Тогда самое время показать Силу. Без жертвоприношений они с вами не совладают.

— Откуда магию возьмем?

— Отсюда, — показывает на чуть остывший амулет пуладжийка. — Силы тут хватит на уничтожение всего Ствангара, и еще на державу Атаргов останется. Сможете? Жаль, орочью Силу вы все равно не используете, но тут и другая есть.

— Естественно, — с деланным равнодушием произносит Леонтино, но так, что Сати ясно: его самолюбие задето. Пуладжийке это на руку: те, чья гордыня уязвлена, порой не замечают очевидного. Например, момента, когда превращаются из кукловодов в марионеток в огромном кукольном театре с красивым названием «Мирфэйн».

— Пора действовать, — напоминает Сати. — За нами уже пришли.

От толпы, в которую смешались присутствующие, отделяется отряд человек в пятьдесят. Кроме воинов, в нем несколько седобородых магов. Вынесенные из ножен грубо кованные мечи, копья наперевес, жрецы, увешанные амулетами — все свидетельствовует о решимости туземцев покарать укравших Силу, раз уж не удалось завершить величайшее в их истории заклятие.

— По моему сигналу наносите удар. Я освобожу Силу, но всего на миг. Готовы? Давайте!

…Воины и жрецы как раз успевают заметить пришельцев. Самый высокий, указав на отряд, что-то кричит. Наверное, команду: «В атаку!» — в подобной ситуации больше говорить нечего. Жрецы семенят сзади, не успевая за воинами. Пока нет магии, нет от них и толку.

Сила, еще недавно не ощущавшаяся магами, обрушивается водопадом. Будто из подземелья, куда не проникает ни шум, ни свет с поверхности, они попадают на базар в аркотский полдень. Впору сойти с ума… Леонтино, Миллимет и Джованни ожидали этот момент, и потому не упустили. В лицо атакующим оркам-воинам хлещут ледяные иглы, следом прямо в строю атакующих взвивается, разметывая снег и каменное крошево, смерч. Несколько воинов, оказавшихся в пределах его досягаемости, взмывают в воздух, отлетает, как выпущенное из баллисты, копье одного из воинов. Оно вонзается в бок его сотоварищу, пробив кольчугу, и тот, хрипя и пятная снег кажущейся черной кровью, оседает наземь. Миг — и его тело тоже поглощает чуть сместившийся смерч.