Чтение онлайн

Миллимет берет на себя самое трудное. Уже оправившиеся жрецы пытаются применить магию, хоть и сознают, что против чужаков шансов у них нет. Верховный Судья Аргишти пресекает эту попытку быстро и безжалостно. Зато чуть погодя жрецы делают крайне неприятное открытие: они не могут даже развернуться и побежать. Как и остановиться. Как и нанести новый удар магией. Тела им больше не принадлежат. Они делают то, что прикажет кукловод-пришелец. А он приказывает подойти ближе и выслушать, не перебивая, что он скажет.

Жрецы подходят. Теперь ясно, что они — и впрямь старцы. Зеленая кожа сморщилась, задубела от ледяных ветров и словно поблекла от времени. Выцвели, как полинявший под дождями флаг, алые глаза. Когда-то угольно-черные волосы обрели странный серый с фиолетовым отливом цвет. Рука одного из жрецов еще сжимает покрытый рунами окровавленный жертвенный нож.

— Меня зовут Яллог сын Шарруга из рода Даманхура клана Хуррауша, — представляется один из магов. «Либо знает язык, либо пользуется какой-то магией. Надо выяснить» — думает жрец Лаэя. Наверное, самый сильный, или самый старый — кто их, зеленых, поймет? Да и какая разница? — Вы призвали, и я пришел.

— Мы не стали бы вас убивать, но, увы, иначе вы бы не согласились говорить, — начинает Миллимет. — Вы должны были убедиться, что сила на нашей стороне, и лучше принять наши условия.

— Какие? — немедленно спрашивает Яллог.

— Много ли ваш народ может выставить воинов?

— Вам какое дело? — огрызается Яллог. Он еще пытается показать свою независимость и важность — по крайней мере, пока рядом уцелевшие воины отряда. Но и сам уже понимает: чужаки способны на все.

— Так все-таки сколько?

— Допустим, тысячу.

— Прекрасно, Яллог сын Шарруга, — продолжает «переговоры» Миллимет. — Этого как раз хватит. Видите ли, мы идем к Вратам, и нам требуются воины.

— Один молодой человек уже звал нас под свою руку.

Если Леонтино и удивляется — виду не подает. Просто берет на заметку, что надо будет расспросить Яллога поподробнее, а заодно и Сати — вдруг что-нибудь знает и она… Впрочем, едва ли парень может представлять опасность, если не смог заставить орков воевать.

— Но у него не было тех аргументов, которые есть у нас, почтенный Яллог, — слово «почтенный» в устах Миллимета звучит как издевка. — Мы можем уничтожить ваш народ здесь и сейчас, и никто во всем Мире ничего не возразит. Наоборот, мы станем героями, навсегда избывшими оркскую угрозу вместе с последними орками.

— Где гарантии, что, если мы пойдем…

— Ваши женщины и дети останутся живы? Увы, никаких гарантий мы вам дать не можем. Разве что…

— Ваши жены и дети останутся здесь, на островах, — включается в торг Леонтино. — Мы возьмем только тех, кто может драться, и пока идет война, остальные будут в безопасности. А потом, в награду за вашу помощь, Храм Лаэя может, например, переправить вас куда-нибудь южнее, где не столь холодно и неуютно.

— На тот свет?

— Зачем же? — вносит лепту и Джованни. — В мире полно мест, где людей еще нет. Вдобавок, Храмы ведь могут наложить на места, где вы живете, заклятия, скрывающие их от людских глаз. Мы не склонны уничтожать тех, кто не представляет — и уже никогда не будет представлять — угрозу для людей.

Яллог оскаливается. Получилось жутковато, но трое магов лишь злорадно усмехаются: мол, побесись тут… зеленый.

— Вы хотели сотворить заклятие, переносящее ваш народ в другой Мир, верно? — продолжает Леонтино. — Мы сделаем почти то же самое, но менее затратным и варварским методом. Только решение нужно принять сейчас. Увы, на длительные переговоры нет времени, Врата того и гляди впустят в Мир его погибель. Да или нет?

— Скорее да, — вздыхает Яллог. Может быть, он вспоминает о Тетрике, который просил вмешаться в войну. Теперь их заставят это сделать, да еще используют всех воинов народа орков как пушечное мясо. И все-таки шанс спасти остальных, вырастить новых воинов и… нет, не посчитаться, но, может быть, хоть когда-нибудь вырваться из-под нового ига… есть. Появится, если принятть условия чужаков.

— Чудесно, — радуется Миллимет. — В таком случае, где находится Сердце Дракона.

— Его здесь больше нет, — спокойно отвечает Яллог. — Его забрал тот молодой человек.

— Что?! — вырывается у Сати. Вот это новость! Что самое интересное, круг подозреваемых слишком мал, можно сказать, состоит из одного человека. Тетрик! Оказавшийся было в руках у драконов, но таинственно пропавший два месяца назад. «Вот о чем говорил Вестник» — догадывается пуладжийка.

Похоже, драконы, или, по крайней мере, один из них, предали. Сати испытывает нечто, похожее на злорадство и ловит себя на том, что тихо ненавидит Союзников. За то, что они могут безнаказанно стегать ее плеткой, как рабыню, и держать на коротком поводке. За все то, что приходится творить по их приказам. Она напоминает себе, что это делается, чтобы стать вровень даже не с Вестниками, а с Наместником, самой стать Наместницей. Помогает мало, но сейчас другого выхода нет — надо делать все, что поручат, и прятать недовольство подальше. Может быть, потом, когда удастся обрести вожделенное могущество…

«Значит, действуем, как задумал Вестник — решает Сати. — Натравливаем одну группу глав Храмов на другую, сводим их вместе где-нибудь у Врат и сталкиваем между собой, при этом освобождаем магию, чтобы они могли драться изо всех сил. Тогда точно не остановятся, пока друг друга не перебьют».

— Понятно, — произносит она. — И я даже знаю, как зовут этого человека.

— Как? — удивляется Леонтино. — Подозреваю, что это…

— Мелхиседек, кто же еще?

Орк прекрасно владеет собой — по крайней мере, на его лице ни Леонтино, ни Джованни, ни Миллимет не могут увидеть удивления. Миг спустя Яллог соображает, что Сати отводит беду от Тетрика (с которым воевать тем более не охота). Те же, кого ложно обвинили в воровстве, оркам не родня. Лжецы-муурддо пусть сами разбираются меж собой.

— Он тоже решил, что ко Вратам успеется, — вдохновенно врет пуладжийка. — И перехватывает Сердце Мира. Но с орками под рукой можно его отбить.

Леонтино, надо отдать ему должное, колеблется. Покойная Дарящая Любовь просила их не враждовать из-за древних артефактов, а вместе избавить Мир от угрозы. Но уж слишком велик соблазн лишить временных союзников козыря в будущей борьбе, а заодно приобрести его самому. Леонтино потому ни разу не проиграл соперникам, что всегда умел смотреть в будущее. И никогда не обольщался насчет своих возможностей. «Слова — ветер, намерения — волны, возможности — скалы», сказал один из первых Кормчих Бури. Намерения и слова могут измениться в любой момент, а возможности меняются долго и трудно. А уж возможность приказывать драконам стоит немало…

— Попытаемся, — произносит он.

Лицо Миллимета вытягивается от изумления. «Как лошадиная морда!» — думает Леонтино и подавляет усмешку.

— Но мы же хотели…

— Я тоже хотел, Вальтер, — жрец Лаэя просто расплывается в улыбке. — Но учти, после победы Мелхиседек будет беречь находку, как зеницу ока. А с Сердцем Дракона и поддержкой драконов мы сами уничтожим Врата. Можно сделать так, чтобы Мелх сам почти сделал дело, бросил в бой все, что имеет, надорвался и погиб. Мы не будем даже драться…