Сила Мира
Шрифт:
— Отставить разговорчики! — кричит Мелх. — Прорываемся!
Мы атакуем огромную стаю, тысяч, наверное, в десять разнообразных тварей, заполонивших все пространство до магов-предателей. В едином порыве сотни мечей, сабель и секир обрушиваются на головы монстрам. Брызжет поганая, светящаяся кровь, ревут, бьющиеся в агонии зверюги. Шестьсот порожденных магией бойцов деллают шаг вперед, расстояние между храмовым отрядом и магами-отступниками сокращается. Удар — точнее, шестьсот в одном. И еще шаг, по мертвым тушам, светящейся крови, гнусной слизи. Твари Ночи пытаются уберечься, расступаются: если нет четкого приказа на атаку, вступает в силу инстинкт самосохранения, спасающий от глупых потерь. Как в Ритхэасе…
Я орудую мечом, вкладывая в удары все приобретенное за полвека мастерство, любовь к своему Миру и его Богам, все желание жить и любить Амме. Наношу неожиданные, болезненные удары магией — к сожалению, самое лучшее, что есть в арсенале магов Лиангхара, тут не годится, но вот заставить шлак взмыть вверх со скоростью пушечных ядер, поднять тех из убитых нами Тварей, что пострадали поменьше и заставить атаковать живых — это я могу. Мертвые зверюги не боятся ни клыков, ни когтей, ни яда. Рвут, давят, кусают и жалят, пока их самих не раздерут на части.
Но что больше всего удивляет — вялость Тварей. Помнится, на частоколы Ритхэаса они лезли, не считаясь с потерями, сметая все живое на пути, а тут некоторые, конечно, пытаются полакомиться, но вяло и недружно. Чаще они стараются уклониться от мечей. Непорядок это. Ключи-отступники — самое важное, их должны защищать до последнего, потому что, если мы их одолеем, ко Вратам мы прорвемся.
…Если о какой гадости подумаешь — она всенепременно сбудется. И как назло — в самый неподходящий момент. Каковой и наступает, когда до цели остается всего-то шагов триста, и две кутающиеся в шубы фигурки видны даже сквозь мрак.
«А ведь думала, пронесло, дура! — ругает себя Аэлла. — Думала, не могли все разом изменить, на самом деле Сати все перепутала».
Когда их обступили Твари Ночи, и, насколько хватало глаз, мелькали чешуйчатые и мохнатые спины, клыки, шипы, рога, жала, хвосты с костяными «мечами» на конце, пилы, жвалы, когда мертвая земля мелко тряслась от поступи миллионов лап и копыт, ей казалось: все, конец. Но Твари Ночи так и не бросились в последнюю, самоубийственную и смертельную, атаку. Словно не зная, что делать, топтались вокруг Неккары и Аэллы, окружив их плотным кольцом, но не подходя ближе, чем шагов на десять.
— Чего они ждут? — нервно облизнув губы, спрашивает Аэлла. — Десятка таких хватило бы нам обеим.
— Не буди лихо, — отвечает Неккара. — Может, их Сила Мира отпугивает?
Аэлле кажется, что целительница права. По крайней мере, правдоподобно. Но почему тогда атаковали в Ритхэасе, Саггарде, а тут не хотят? Две женщины, лишившиеся оружия и припасов — трудно придумать цель проще…
Аэлла не успевает додумать. Чуть впереди вспухает чудовищная багровая гора взрыва, потом еще одна… и еще… на Тварей Ночи обрушиваются дьявольские гостинцы, выжигающие все живое на несколько миль. Похоже, прибыли союзники.
Усталости, страха, отчаяния — как не бывало. Аэлла готовится призвать на помощь Силу Мира, но вовремя вспоминает, что ее может не хватить на Врата. Значит, надо предоставить истребление нечисти нежданным союзникам, раз уже спасшим ее от гибели. И сделать самое главное.
Еще две «огненные стрелы», расчертив небо огненными трассами, бьют в землю. Гахают взрывы, выжигая чудовищ. Что там всякая мелочь, вроде «кабанов» и «единорогов»! Горят, испаряясь в доли секунды, «слоночерепахи», взрывы разметывает огневцов, да и жар в самом пекле чрезмерен даже для них.
— Бей их, гадов! — забыв обо всем, по-девичьи звонко кричит Аэлла, глаза женщины так и сияют, следя за крошечной машинкой, парящей в небе.
Оборачивается к целительнице, и крик враз умирает на губах. Лицо Неккары белеет, целительница до крови закусывает губу.
— Они летят сюда, Аэ!
Аэлла, впрочем, видит и сама. Пылающие яростно-белым хвостатые кометы несутся сквозь мутное небо. Они уже прошли верхнюю точку траектории, и стремительно пикируют, покрывая последние сотни копий. Аэлла пытается вспомнить какое-нибудь отводящее заклятие, но уже и сама понимет, что не успевает. О благая богиня, никогда тебя ни о чем не просила, а сейчас не дай так глупо погибнуть, не сделав главного!
Помогает не богиня — Сила Мира защищает хозяйку сама. Оба адских гостинца словно налетают на невидимую каменную стену. Гахают страшные на таком расстоянии взрывы, ударная волна швыряет женщин наземь. Твари Ночи, однако, так и не бросаются добивать. Лишь одна длинная, как такса, крыса, коротко пискнув, двигается в сторону Аэллы, но стоит женщине взглянуть на нее — исчезает в строю чудовищ.
«Они что, сдурели? — мелькает в голове у Аэллы. — Самих бы так!»
Не стоило так думать. Вопреки всем законам магии Сила Мира становится единым целым со своей носительницей, Аэлле больше не требуется строить заклинания, магия откликается на обычные мысли. Последняя «огненная стрела» не взрывается. Описав узкую дугу вокруг Аэллы и Неккары, она устремляется обратно. «Летающая колесница» круто забирает вверх, пытаясь сбить с толку посланницу Аэллы. Распускается в воздухе ослепительный, но совсем не опасный на таком расстоянии огненный цветок, летающая машина «ныряет», но у самой земли выравнивается и упорно летит в сторону Аэллы. Влетает в стаю «сов», некоторые размазываются по зализанным контурам «колесницы», остальные шарахаются в стороны. Машина уже совсем, совсем близко…
На этот раз Аэлла ставит «стену» осознанно, изумляясь, как легко удаются сложнейшие заклятия. Пришедшие настроены на бой — значит, никакие они не друзья, а чудовищ уничтожили, промазав. Раз так — пусть познакомятся с прозрачной, но несокрушимой стеной в полете. Развернулись, какая жалость… И что-то сбросили…
— Аэ, эта дрянь сейчас взорвется! — кричит Неккара, крика почти не слышно в шуме боя. Поздно строить что-то сложное — Злой Ветер из системы Элисара пойдет в самый раз. Мгновение — и неистовый ураган устремляется туда, где растекаются, просачиваясь сквозь щит, протуберанцы алхимической дряни.
Взрыв. Не такой, как прежние — сразу на огромной площади. И разлетается, испаряясь на лету, шлак со шматками мяса, обломками чешуи и черепов, беснуется пламя, сплавляя оставшийся шлак в дымящееся стекло, вздымаются в мглистое небо облака ядовитого дыма… Ничего себе игрушки у подручных предателя! Какие же силы бросит тогда в бой он сам? Называть негодяя именем далеко не безразличного когда-то человека Аэлла не может. Теперь они враги, но из песни слова не выкинешь, из сердца любовь не вытравишь…
Все-таки взрывается слишком близко. Острый, раскаленный осколок рассекает капюшон, стегает, оставив кровавую борозду на щеке. Рядом стонет Неккара — обугленный кусок панцыря «слоночерепахи» угодил женщине под ключицу и застрял. Ударная волна сбивает обеих с ног и, подняв чуть ли не на копье, с размаху бьет оземь, вминает в дымящуюся кровавую кашу, еще недавно бывшую Тварями Ночи. Превратились бы в такое и они, но Сила Мира снова сохранила обеим жизнь, приняв на себя большую часть удара, вдобавок рана на плече Неккары затягивается будто сама собой, стоит Аэлле об этом подумать.